Босс. 45 – баба ягодка опять - Арина Арская

Снежана с новыми разборками и угрозами, чтобы я отстала от её «Мишеньки»?

Или сам «Мишенька»? Трезвонит с приказом вернуться и принять из его рук увольнительную?

Делаю шаг к столу и удивлённо вскидываю бровь.

На экране моего смартфона горит имя, которого я не ожидала увидеть. Совсем.

Бывший муж Юрий.

У меня брови сами по себе ползут на лоб. Я аж кашляю от неожиданности. Последний раз я с Юрой разговаривала, наверное, полгода назад, когда мы неожиданно встретились в супермаркете. Он спросил, когда наш сын всё же решит вернуться из Болгарии.

Беру телефон. Палец слегка дрожит. Принимаю звонок.

— Алло?

— Вера, — говорит Юрий без лишних приветствий и сантиментов. — Я сегодня буду рядом с твоей работой. Может, пообедаем вместе? Мне надо с тобой поговорить.

И в этот самый момент дверь в мой кабинет с силой распахивается.

На пороге стоит Михаил Валентинович.

Он успел приодеться. На нём вместо треников — тёмно-серые брюки и наспех, небрежно застёгнутая белая рубашка.

Две верхние пуговицы расстёгнуты, и в треугольном вырезе видна седая, волосатая грудь. Видимо, секретарша его заставила одеться перед погоней за мной по офису.

На его лбу и на висках вздулись венки. Какой он сейчас страшный-престрашный, но отважных сорокапятилетних тёток таким не испугать

При виде него я мгновенно и неосознанно переключаюсь из благоразумной и строгой Веры обратно в шальную игривую императрицу.

Томно вдыхаю в трубку, прямо глядя в его ошалевшие глаза. Тихим, прерывистым, нарочито страстным голосом отвечаю бывшему мужу:

— Хорошо, Юрочка… Заедь за мной в час. Я тебя буду ждать на Северной парковке на углу Славинской.

И, чувствуя, как по моей спине бежит электрический разряд от взгляда Михаила, делаю паузу.

— И знаешь… — снова томный вдох. Михаил Валентинович не шевелится. — Я бы сегодня съела чего-нибудь остренького… я что-то проголодалась.

Офигевает сейчас не только Михаил Валентинович от моих низких, «страстных» вдохов-выдохов. На той стороне мой бывший муж тоже не понимает, что происходит. Сдавленно отвечает:

— Хорошо, Вера. Заеду.

Разворачиваюсь к Михаилу Валентиновичу всем телом. Опираюсь одной рукой о край стола, переношу на неё часть веса и невозмутимо спрашиваю.

— Михаил Валентинович, вы пришли вернуть подписанные квартальные отчёты?

Он медленно моргает. Раз. Два. Его взгляд скользит по моему лицу, шее, блузке и вновь поднимается.

Потом он тихо, угрюмо, сквозь стиснутые зубы спрашивает:

— Что еще за Юрочка?

— Мой мужчина, — отвечаю я, не моргнув глазом.

Да что же я творю?! И зачем?!

Глава 29

Михаил

Я аж теряю на несколько секунд дар речи, когда слышу, как Вера тихо, с хриплыми и вибрирующими нотками выдыхает в смартфон:

— Хорошо, Юрочка… Заедь за мной в час. Я тебя буду ждать на Северной парковке на углу Славинской.

Пауза. Её голос становится ещё глубже, ещё бархатистее:

— И знаешь… я бы сегодня съела чего-нибудь остренького… я что-то проголодалась.

От этих слов у меня пробегает теплая и мягкая волна мурашек прямо между лопаток. Я инстинктивно сглатываю.

Такого со мной не было. Да, я могу отметить красоту и мелодичность девичьего голоса Снежаны, но чтобы вот так физически, кожей и мышцами, среагировать на едва уловимые нотки женского кокетства… нет, такого ещё не было.

Будто по моей спине провели куском мягкого, бархатистого меха молодой норки.

Вера сбрасывает звонок, откладывает смартфон на стол с лёгким тихим стуком. Она поднимает на меня убийственно спокойный взгляд, и я, как последний дурак, выдаю своё замешательство вслух:

— Что ещё за Юрочка?

Сам слышу, насколько нелепо и глупо звучит мой вопрос в тишине её кабинета. Какая мне, собственно, разница?

Мне должно быть всё равно, с каким Юрочкой она шепчется и что на обед её ждёт «остренькое свидание», но меня этот факт почему-то бесит так, что в висках опять начинает пульсирует.

Эта стерва в скромной блузке только что показывала мне свои сокровища, а теперь собирается на обед с другим мужиком. Где её, в конце концов, добродетель? И откуда у неё вообще может быть мужик? Что за вздор?

— Мой мужчина, — холодно отвечает Вера и с небрежной лёгкостью пожимает плечами. — Но, Михаил Валентинович, это не совсем ваше дело. Зачем вы пришли?

А у меня, чёрт побери, нет внятного ответа. Я впопыхах натянул брюки и рубашку, потому что согласился с Мариной: всё-таки неприлично в трениках по офису бегать.

Потом просто рванул сюда, на её этаж, ведомый слепым, животным импульсом догнать и подчинить, а тут она уже вовсю заигрывает с Юрочкой.

Всегда ненавидел всяких Юрочек. От Юрочек добра не жди.

— А ты Юрочке расскажешь, как перед боссом трясла телесами? — грубо выпаливаю я, делая шаг вперёд.

Движение неосознанное. Я сейчас плохо контролирую свое тело.

Она не отводит взгляда, но я вижу, как её зрачки резко расширяются. Чёрные кружочки на фоне серо-зелёных радужек.

— Я с вами соглашусь, Михаил Валентинович, — говорит она ровно. — Произошла очень нелепая ситуация.

— А ещё один вопрос, — перебиваю я, и в голосе проскальзывает ехидная усмешка, которую я не могу сдержать. — Твой Юрочка в курсе всех этих сплетен и нашей очаровательной двойни?

Делаю паузу для драматизма, наслаждаясь её напряжённым молчанием.

— Наверное, нет, — хмыкаю. — Ведь если бы он всё это знал, вряд ли бы пригласил тебя сегодня на обед с «остреньким».

— Мой Юрочка — не ваша проблема, — Вера улыбается сдержанно, но когда я делаю ещё шаг в её сторону, замечаю, как её пальцы судорожно сжимают ручку на столе. Она продолжает смотреть мне в глаза, но тело выдаёт её напряжение. — И я должна извиниться за сегодняшнюю выходку перед вами. Но вы должны понимать, — она делает небольшую паузу, и в её голосе появляется опять издёвка, — у женщин в моём возрасте часто шалят гормоны. И, вероятно, моё поведение оправдано именно их дисбалансом.

Она приподнимает подбородок.

— А тут вы… без футболки, вспотевший, сильным запахом пота, — она улыбается уголками губ, и эти морщинки-лучики вокруг глаз становятся чуть отчетливее. — Моё тело отреагировало. Это женская физиология, Михаил Валентинович, а в сорок пять лет она вот такие сюрпризы подкидывает.

Я снова обезоружен и обескуражен.

Эта бесстыдница честно и откровенно признала, что мой вид после беговой дорожки её впечатлил.

А ведь я, как настоящий альфа-самец, привык к обратному: к смущённым взглядам, к стыдливому румянцу и к опущенным дрожащим ресницам.

А Вера… Вера — настоящая стервозина, которая признаёт свои животные реакции.

Таким бессовестным