Босс. 45 – баба ягодка опять - Арина Арская

— Мне нужна ваша подпись, Михаил Валентинович.

И в этот момент на столе, рядом с папкой, вибрирует мой смартфон. Экран загорается. На нём фотография Снежаны, которая кокетливо подмигивает в камеру.

Позднякова смотрит на экран, потом медленно переводит взгляд на меня, и на её губах расцветает снисходительная, по-женски высокомерная ухмылка.

— Ваша невеста звонит, — говорит она. — Наверное, хочет обсудить с вами… мои скорые роды, — улыбается язвительно, будто знает о том, что Снежка "будет воспитывать моего ребенка", — вы уж передайте ей, чтобы она пасть не раззевала на мою двойню.

— Двойню?! — поперхнувшись, переспрашиваю я.

Глава 25

Снежана

— Я не знала, что у папы есть с кем-то роман в офисе. Ксюша пожимает плечами и закручивает крышку тюбика с розовым блеском для губ. Смотрит в зеркало и ккуратно, кончиком мизинца, приглаживает брови. Потом насторожённо косится на меня.

— То есть он замутил и с тобой, и ещё с кем-то? — она сердито хмурится. — На папу это не похоже. Он же… не из таких, кто любит по бабам бегать.

Мы с Ксюшей дружим с первого курса. А ещё она невероятно влюблена в моего старшего брата Александра, и именно эта глупая, наивная влюблённость позволила мне сблизиться с её отцом.

Я положила на него глаз ещё до смерти его жены Аллы, но он совершенно не обращал на меня внимания. Он был полностью поглощён своей болеющей, слабой супругой, которая изводила своей болезнью всю семью.

Первые полгода после смерти Аллы я была идеальной подругой для глупой Ксюши. Она неделями пропадала у меня в квартире, которую я тогда снимала вместе со старшим братом.

Через три месяца она в него втрескалась. Да и как не втрескаться в подкачанного красавчика-спасателя с обаятельной улыбкой, в которую влюбляются чуть ли не все девчонки, знакомые с моим братом.

Через четыре месяца после похорон Аллы Ксюша поделилась со мной секретом, что влюбилась в Александра, и со слезами попросила меня поспособствовать, чтобы и он на неё обратил внимание. Он заявила, что ради Саши готова на всё.

Я тогда печально вздохнула и сказала, что я тоже в кое-кого сильно влюблена, и мне тоже нужна помощь. Рискнула и призналась о своих чувствах к Мише.

Влюблённость Ксюши оказалась сильнее дочерней ревности и пообещала, что если я помогу ей с моим братом, то она поможет сблизиться с папой.

И это была именно её идея — стать похожей на её маму.

Она притащила старые фотоальбомы с молодым отцом и молодой матерью и сказала, что мне нужно поменять стиль, и, возможно, тоскующий отец обратит на меня внимание.

— Ведь мужчины устроены достаточно просто, — говорила она, разглядывая фото, где юная красивая Алла смеётся, обняв Мишу за шею. — Нужно сработать на правильных триггерах. Подобрать причёску, одежду и, самое важное, парфюм.

Нет, я не хотела становиться копией мёртвой жены Михаила, но Ксюша оказалась права. Как только я начала медленно менять свой стиль, добавлять в мой парфюм ноты тех духов, которыми пользовалась Алла, то и грозный Михаил стал чаще кидать на меня удивлённые и напряжённые взгляды.

Ксюша хорошо постаралась. Она мастерски подстраивала такие ситуации, когда мы с Мишей неожиданно оставались одни или неловко сталкивались в пустом коридоре.

Затем однажды я сыграла для него неловкую дурочку, которая перепутала спальни после душа и зашла к нему в комнату в одном лишь полотенце.

В ту ночь, которую мы с Ксюшей должны были якобы готовиться к годовым экзаменам, я провела с Михаилом. Я стала “его девочкой”.

— И что ты будешь делать? — спрашивает Ксюша и разворачивается ко мне, скрещивая руки на груди. — Ты примешь этого ребёнка?

Я хитро улыбаюсь и подхожу к зеркалу, встаю рядом с ней. Похлопываю себя по щекам. Они такие гладкие, упругие, без идеально румяные.

— Сначала я должна сыграть для Миши обиженную девочку, которая испугалась его ультиматума и невероятно возмутилась, — говорю я, собирая волосы в высокий хвост. — Если бы я сразу согласилась, он бы точно во мне разочаровался. Тут важно знать, когда соглашаться.

Я внимательно разглядываю моё отражение в зеркале. Голубые глаза, фарфоровая кожа, пухлые губы бантиком. Старая мымра рядом со мной — пугало. Старое, потасканное, мерзкое.

— Сегодня я ему позвоню и скажу, что нам нужно поговорить. И соглашусь, что его ребенок будет моим, — подмигиваю напряжённой Ксюше. — Твой папа любит покорных женщин. Понимаешь? Я сначала покажу, что он меня обидел, а потом всё же соглашусь с его условиями. Но…

Я делаю паузу, разворачиваюсь и, покачивая бёдрами, делаю несколько шагов по мягкому ковру. Потом кокетливо оглядываюсь на Ксюшу.

— Но я что-нибудь придумаю, чтобы этого ребёнка не было, — улыбаюсь я. — У меня ещё полно времени, чтобы придумать, как быть. Срок у этой старой стервы маленький, ещё живота даже не видно.

Высокомерно хмыкаю.

— Я буду бороться за своё счастье, Ксюнь.

С угрозой прищуриваюсь на Ксюшу.

— Я люблю Мишу и я никому его не уступлю. А теперь оставь меня одну, пожалуйста, я позвоню Мише.

Ксюша немного возмутиться моей немного наглой просьбе на грани приказа, но всё же кивает и шагает к двери. Затем оборачивается и тихо говорит:

— Снеж… Если ты узнаешь, что у Саши кто-то появился, ты же мне тоже скажешь, да?

Я приподнимаю удивлённо бровь.

— Почему ты о таком просишь? Неужели у тебя есть какие-то подозрения?

Ксюша напряжённо жуёт нижнюю губу, поправляет на груди футболку и от волнения прячет руки в карманы джинс.

— Он вчера отменил наше свидание. Сказал, что ему надо выйти на дополнительную смену. — Она хмурится. — Я ему, конечно, поверила, но теперь, после новостей о папе… — криво улыбается, — я боюсь, что и меня могут обманывать.

— Я же обещала, что Саша будет твоим, — тихо и медленно говорю я.

Ксюша кивает.

— И он будет твоим. Если у него кто-то появится… то этот «кто-то» очень сильно пожалеет.

Торопливо подхожу к Ксюше, приобнимаю её и прижимаю к себе. Глупая моя девочка.

— Мы не станем делиться нашими мужчинами. Ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Отстраняюсь и вглядываюсь в глаза Ксюни.

— А я могу рассчитывать на тебя, верно? Мы никогда друг друга не бросим и обязательно поможем, верно? Надо будет сесть и устроить мозговой штурм, как быть с этой старой мегерой, с её мерзким попугаем и тупой беременностью?

Ксюша неуверенно кивает, и я опять иду на очередные манипуляции с моим