Босс. 45 – баба ягодка опять - Арина Арская

Насколько же скучно живётся нашим дамам в офисе, что они решили раскрутить сплетни их на новый уровень. Не во всех любовных романах найдешь такой сюжет.

Да, кто-то точно перечитал книжек про боссов и беременных подчиненных.

Я пытаюсь успокоиться. Затем подхватываю с края стола увесистую синюю папку с исправленными отчётами за квартал.

— Алиса, тебе пора вернуться к работе, — говорю я ровным, начальственным тоном, который я сама от себя не ожидала. — А я… — громко цокаю каблуками по паркету, направляясь к двери моего кабинета, — …тоже сейчас займусь делом.

— Пошла вставлять люлей Михаилу Валентиновичу? — едва слышно и восторженно шепчет Алиса мне вслед. — И правильно, Верусь! Знаешь, эти мужики совсем распоясались… Вот как дай ему по его тупой голове этой папкой да несколько раз…

Свободной рукой я обхватываю холодную металлическую ручку двери и оборачиваюсь на Алису через плечо. Хмурюсь. Ничего не говорю. Не оправдываюсь, не разубеждаю, не кричу, что она развела абсурдные сплетни.

И, похоже, именно моё молчание, мой уставший, пустой взгляд заставляют Алису вздрогнуть и замереть. Самые сладкие жертвы для сплетен — те, что много оправдываются и кричат. А я — не кричу. Я просто смотрю.

— Вернись к работе, — тихо, но чётко приказываю я. — А то ты такими темпами потеряешь её. Ты же этого не хочешь оказаться сейчас без работы?

— Нет… не хочу, — качает Алиса головой, и её радостное возбуждение мгновенно меняется лёгкой испуганной озадаченностью.

Я открываю дверь перед ней, и она торопливо, почти на цыпочках, выходит из моего кабинета. Я следую за ней. Когда мы проходим мимо столов моих подчинённых, я кожей чувствую их взгляды — колкие, любопытные, быстрые. Но никак на них не реагирую. Просто иду.

В лифте мы тоже молчим. Алиса жмётся в угол, изучая свои ногти. Сначала мы спускаемся на её этаж. Двери открываются с тихим гулом.

— Всё будет хорошо, Верусь, — бросает она на прощание, выскальзывая наружу. Бросает на меня напряжённый взгляд и слабо улыбается. — Держись.

Двери лифта закрываются. Я нажимаю кнопку верхнего этажа. Сердце начинает стучать чаще, но не от страха, а от сконцентрированной, холодной ярости. Я поднимаюсь к логову Михаила Валентиновича.

Он же обещал, что в понедельник нас ждёт серьёзный разговор. Что ж, я приду на этот серьёзный разговор без его приглашения. Принесу ему на подпись эти проклятые исправленные отчёты за квартал и подниму другой, куда более важный вопрос. О моём переводе в другой филиал.

Увольняться сейчас, в период кризиса и с ипотекой на шее, для меня не вариант, но оставаться в этом офисе, в этом террариуме со сплетнями, превративших меня в беременную любовницу тирана, тоже не могу.

Да и для успокоения его взбешённой невесты Михаилу Валентиновичу будет выгодно перевести меня подальше.

В конце концов, мы же «расстались», а бывшие ну никак не могут работать в одном офисе. Думаю, он оценит мою идею.

С этими мыслями я покидаю лифт. Иду по коридору к массивной двери с табличкой «Градов М.В.».

Захожу в приёмную. Просторная, светлая комната с панорамным окном. Встречаюсь взглядом с его секретаршей Мариной — элегантной женщиной лет пятидесяти в строгом костюме. Она смотрит на меня поверх тонкой рамки очков, кивает и слабо, сочувственно улыбается.

Закрываю за собой дверь.

— Шеф у себя? — спрашиваю я, и голос звучит хрипловато.

Марина кивает ещё раз, но её улыбка тает.

— Да, Вера, только он… — она понижает голос до шёпота, — …он не в духе. Давно я таким не видела.

Глава 23

Тихо постукиваю костяшками двух пальцев по косяку, и Марина оглядывается. Недоумённо вскидывает бровь и говорит, чуть растягивая слова:

— Вера… Ну, тебе уже можно и без стука заходить к Мише, разве нет?

Голос у неё ровный, но в уголках губ все же проскальзывает лёгкая, почти незаметная усмешка.

Так, значит, и она в курсе моего «романа» с Михаилом Валентиновичем. И, чёрт возьми, в курсе моей «беременности».

Мне остаётся только тяжело вздохнуть.

Обхватываю пальцами холодную металлическую ручку, медленно на неё надавливаю. Дверь с тихим щелчком открывается. Захожу в кабинет, но за массивным дубовым столом Михаила Валентиновича я не нахожу.

Растерянно оглядываюсь в его просторном, залитом солнцем кабинете. Всё на своих местах: монументальный стол, кожаные кресла, стеллажи с книгами и папками, огромная картина с линиями и кругами на стене.

— Михаил Валентинович? — зову я.

Насторожённо смотрю на дверь по левой стороне кабинета — она приоткрыта. Оттуда идут странные звуки: ритмичный, нарастающий гул, прерывистое шипение и мерные, тяжёлые быстрые шаги.

Хмурюсь.

— Михаил Валентинович? — повторяю я громче.

Мне никто не отвечает. Только этот странный гул нарастает и шаги нарастают.

Перехватываю синюю папку с отчётами поудобнее. Делаю несколько неуверенных шагов к приоткрытой двери. Звуки становятся отчётливее: равномерный бег, учащённое дыхание, лёгкий скрип механизма.

Медленно приоткрываю дверь и заглядываю внутрь и вся замираю.

Мне кажется, что даже сердце перестаёт биться.

У панорамного окна, за которым раскинулся солнечный город, на современной беговой дорожке энергично бежит Михаил Валентинович. В одних спортивных черных трениках без опознавательных знаков.

Он меня не видит. Бежит он ко мне спиной, а смотрит в окно, на городскую панораму. В ушах у него воткнуты маленькие белые беспроводные наушники.

Я не моргаю. Стою, заворожённо наблюдаю за тем, как от каждого резкого, мощного движения Михаила Валентиновича перекатываются его мышцы под слегка смуглой, влажной кожей.

Волосы Михаила Валентиновича на затылке влажные и немного слиплись

Мой взгляд скользит от широких, мощных плеч, дельты которых чётко прорисованы, вниз по красивой, рельефной линии лопаток. Потом опускается по углублению позвоночника, по которой скатывает капля пота, и останавливается на двух симметричных ямочках на пояснице, прямо над резинкой треников.

Михаил Валентинович дышит шумно, но размеренно — глубокие, грудные вдохи и выдохи.

Я медленно сглатываю.

Невольно перевожу глаза ниже. На… пятую точку босса.

Когда стопы Михаила Валентиновича отталкиваются полотна дорожки ткань тренировочных штанов натягивается на ягодичных мышцах, обрисовывая твёрдые, упругие очертания.

У нашего босса, оказывается, не только кубики пресса имеются. У него очень достойная задница.

Наверное, очень приятно такую мужску попку с размаху шлёпнуть чем-нибудь увесистым. Например, папкой с квартальными отчётами.

Я даже на секунду представляю, как подхожу к беговой дорожке. Встаю сзади. Перехватываю папку покрепче. Закусываю нижнюю губу. Размахиваюсь и бам! — бью Михаила Валентиновича по его накачанным «булочкам».

От этой мысли уголки моих губ сами собой дёргаются вверх в улыбке.

Михаил Валентинович будто услышал мои фривольные мысли. Он резко