Королева Ночного Неба - Амали Ховард

На мгновение проблеск прежнего Рошана появляется, когда его глаза затуманиваются чем-то похожим на агонию, но эта искра человечности быстро затмевается тем мертвым взглядом, который я возненавидела.

Он отвечает не сразу. Вместо этого он поворачивается и идет к порогу.

— Когда ты достаточно успокоишься и поймешь, что поставлено на карту, стража выпустит тебя.

Я скалю зубы на него, как раненое животное.

— Ты не слышал, что я сказала? Между нами все, блядь, кончено!

— Ты слишком взвинчена и тебе нужно время все обдумать. Мы поговорим позже, когда ты не будешь так расстроена. — Он делает паузу, но я едва могу пройти мимо его полного пренебрежения, мой рот открывается и закрывается, как у рыбы, выброшенной на берег. Моя неспособность говорить, должно быть, кажется ему чем-то вроде пассивного согласия, потому что он коротко кивает. — Что бы ты ни думала, Сурайя, ты не моя пленница.

— Тогда отпусти меня, — цежу я сквозь зубы.

Король со всей силы ударяет рукой о дверной косяк, темная собственническая ярость искажает его черты. Выражение его лица леденит кровь, призрачное пламя взрывается в его глазах. Он похож на монстра из бездны, прежде чем уйти прочь, дверь с грохотом захлопывается. Я слышу, как поворачивается ключ в замочной скважине, щелчок оглушает в тишине.

— Черт! — кричу я и со всей силы ударяю предплечьями о ближайшую стену.

Я ругаюсь, когда жгучая боль отдается в костях, а затем разражаюсь безумным смехом, опускаясь на корточки и уставившись на наручи. На металле даже нет вмятины.

— Вена? — отчаянно зову я. — Вена, ты здесь? Ты мне нужна. Пожалуйста, мне нужна твоя помощь.

Но ответа нет.

Я одна.

Глава 7

Король Ночи

Моя связанная судьбой снова призвала меня.

Или, по крайней мере, ее страх и боль призвали, а мои проклятые пеплом тени не унимались, пока не убедили меня пройти сквозь сны сквозь время и миры. По правде, я испугался, что их шум спровоцирует проклятие, поэтому неохотно согласился.

К тому же, нет вреда в том, чтобы поддаться, потому что мое присутствие нереально для нее. Она понятия не имеет, кто я и кто мы друг для друга, и я намерен оставить все как есть. В ее сознании это безобидные сны, где она ищет утешения в мире, созданном ее собственным воображением. Если я смогу разорвать эту связь, я не буду колебаться, но пока наши души и судьбы переплетены.

Мои тени с тревогой вырываются из меня, когда мы входим в пространство ее сна, словно сразу чувствуя, что что-то не так. Это не ее дом в пустыне... и даже не ее покои во дворце. Это новое место. Назревающая буря с жестокими ветвями молний разрывает почерневшее небо над головой, освещая край утеса и бушующее море.

Этот крошечный уголок ее разума окутан мраком, сам воздух пульсирует и кипит от вязкой ярости. В отличие от нескольких прошлых раз, когда я утешал ее во сне, пейзаж этого ночного кошмара уныл и бесплоден, безжизнен и бесцветен. Это так не похоже на нее, что на секунду меня пронзает беспокойство. Моя тьма извивается.

Спокойно, говорю я своим теням.

Мы находим нашу маленькую пару сидящей на краю скалистого выступа, ее колени подтянуты к груди, темные волосы хлещут на ветру. Океан перед нами пенится и неистовствует, огромные волны с разрушительной яростью разбиваются о скалы.

— Ты здесь, — мрачно шепчет она, пока мои тени стекаются к ней, осторожно растирая ее холодную кожу, чтобы согреть. Она собирает их вокруг себя, словно они принадлежат ей, и я сдерживаю свою горькую улыбку. В другой жизни они бы принадлежали — она ведь вторая половина моей души, рожденная повелевать ночным небом. Сжав челюсть, я беру себя в руки, задраивая люки своих мечущихся эмоций, прежде чем они выйдут из-под моего контроля.

Моя сестра предостерегала меня от слишком близкого сближения с моей связанной судьбой, если у меня есть хоть какая-то надежда в будущем отвергнуть связь. Хотя я играл с ней раньше, не в силах устоять перед предложением ее восхитительного тела в ее соблазнительных снах, я должен позволить себе ничего не чувствовать. Она — прекрасное неудобство и приятное отвлечение, не более того.

Все иное, и цена будет невыносимой.

— Зачем ты призвала меня? — рычу я.

— Я не хотела быть одна, — отвечает она. — У меня никого нет. Ни Рошана, ни Клем. Даже Вены. Но я знала, что ты придешь. Ты всегда приходишь. Ты никогда не оставляешь меня.

Я хмурюсь:

— Вена?

— Королевская Звезда, — говорит она. — Моя хранительница. Иногда она навещает меня, хотя я давно ее не видела, и я думаю, что прошлый раз мне показался. Возможно, она тоже оставила меня. — Она опускает голову на колени с надломленным звуком. — Я влипла в переделку. Пески, я дура. Я доверила им свою магию и свое сердце, а они поймали меня в ловушку. Не они. Он.

Она не продолжает долгое мгновение, ветер воет, как умирающее животное, между нами, пока приливы бушуют в такт ее эмоциям, обрушиваясь на береговую линию.

— Я больше не знаю, кто он. Или, возможно, никогда не знала. — Ее голос срывается на последнем слове, ее боль настолько осязаема, что оглушительный раскат грома почти заглушает ее следующие слова. — Ты можешь остаться со мной ненадолго? Пожалуйста.

Несмотря на мою вынужденную отстраненность, моя грудь сжимается от звука ее боли, и зверь внутри меня угрожающе выпускает когти. Нужно совсем немного, чтобы спровоцировать проклятие, особенно с ее нестабильным состоянием и ее проклятой связью со мной. Это риск, на который я не могу пойти.

Не сейчас.

Мудрый совет моей сестры пульсирует в моей голове.

Я скрежещу зубами и дергаю свои непослушные, протестующие тени обратно к себе. Довольно, вы видели ее. Она жива и невредима. Ничего мы не можем сделать. Они борются, кипят и рвутся против моего контроля, даже жалят меня своим недовольством, но я стою на своем.

— Пожалуйста… — шепчет она.

— Я не могу, — говорю я, глядя, как ее плечи опускаются, а ее слабый звездный свет тускнеет от поражения.

Возможно, жестоко оставлять ее так, но расстояние — это к лучшему.

По крайней мере, я так себе говорю.

Глава 8

По приказу короля мою дверь отпирают к следующему утру.

Или, по крайней мере, я не слышу щелчка замка, когда служанка уходит после того, как оставляет серебряный поднос с дымящимся чайником и корзиной выпечки на столе у окна. Я стряхиваю с себя сон, чувствуя себя странно