Измена. Финальный аккорд - Мари Соль

— Забери, пожалуйста, своего оленя, — вкрадчиво говорю ему в спину.

— Это жираф, — спокойным, лишь только с виду, тоном, поясняет он.

— Мне от тебя ничего не нужно, — машу головой.

Он усмехается:

— И всё же.

Пакетик с игрушкой стоит на площадке. А Тисман решительно шагает вниз. Меня накрывает слезами не сразу. И я понимаю, что эту игрушку его не возьму ни за что! Что теперь всегда она будет напоминать мне об этом нашем разговоре. И о том, что он был в моей жизни.

Нет, конечно же, я не пойду ни в полицию, ни в прокуратуру. Я не безумная! Просто хотелось его наказать. Этот ребёнок ему, как подарок. С какой такой стати он вздумал его получить? Мне не за что его благодарить. И одаривать не за что.

В конце концов, не важно, кто отец. Отец — не тот, кто зачал, тот, кто вырастил! Может быть, моему малышу не повезло с первым. Но вот со вторым повезёт, я уверена в этом. Ведь должен же быть и на моей улице праздник? И я не про Хэллоуин, со страшными масками и скелетами в каждом углу. Я про нормальную жизнь, про любовь и про верность.

Вытерев слёзы со щёк рукавом, поднимаю лицо к потолку:

— Я прошу! Неужели, так много?

Глава 15. Артур

Я битый час хожу под дверями Ульяны. Вокруг её дома. Топчу грязный снег. В первый момент, когда я узнал о ребёнке. О том, что он есть. Мне было всё так очевидно, так ясно! Как божий день. Вот она. Вот я. Вот малыш. Мы — семья. А иначе быть просто не может.

А сейчас думаю: может, ещё как может! А вдруг она только поэтому так яростно хочет со мной развестись? Вдруг папашка готов стать не только отцом, но и мужем? Может быть, ей нужно вычеркнуть меня из своей жизни как можно скорее. А иначе, зачем соврала про аборт?

Я массирую пальцы. Всегда делаю так, когда нужно успокоиться. И повторяю, как мантру: «Это не твой цирк, и не твои обезьяны». Прочёл на просторах сети. То ли польская, то ли чешская пословица. Сейчас и не вспомню! Просто фраза понравилась. Вот только… Мой это цирк! И обезьяны в нём тоже мои.

Фуф, ладно! Мне в любом случае стоит сказать, что я знаю. И посмотреть ей в глаза. Что я увижу в них? Ненависть? Злость? Это лучше, чем холодность. Это значит, что есть шанс спасти нашу лодку, которая тонет. Заткнуть пробоину собой. Броситься на амбразуру! Я ведь даже готов отказаться от поездки в Дубай, если того потребуют обстоятельства. И сейчас, можно сказать, решается моя дальнейшая судьба…

Из подъезда Ульяны выходит Марк Тисман. Я застываю. Какого чёрта он делает здесь? Этот злобный упырь. Он пришёл по работе. Но, вечером? Да и она не работает в «Тисман Паблишинг». Или я чего-то не знаю?

Только сейчас понимаю, что всё это время ходил мимо его машины, и даже не замечал её. Был так сосредоточен в себе. И свою поставил практически рядом. Ну, надо же! Слеп, как тот самый истукан с острова Пасхи.

— Ну, здравствуй! — встаю рядом с тачкой Тисмана, преграждая ему дорогу.

Тротуар узкий, меня ему не обойти. Да он и не пытается. Усмехнувшись, бросает:

— Привет.

Наши глаза смотрят друг в друга, в упор. Что я вижу в его? Пустоту. Интересно, а что он видит в моих глазах?

— Позднее время для визитов, тебе не кажется? — интересуюсь.

— Не кажется, — поднимает он подбородок.

А мы с ним в чём-то похожи. Ну, надо же! Только сейчас замечаю. Оба любим пальто и плащи. Я, кстати, сегодня, слегка приоделся! Оба ходим без шапок и нараспашку. Даже машины похожие. Только вот он чуть постарше, и чуть пострашнее меня.

— Что ты здесь делаешь? — иду в наступление.

Марк усмехается:

— Разве я должен тебе объяснять что-нибудь?

— Дай угадаю, — развожу я руками в карманах, отчего и полы пальто разъезжаются в стороны. Марк тоже держит свои руки в карманах. Вот и ещё одно сходство! Да что это, чёрт подери?

— Ну, попытайся, — вздыхает, как бы делая мне одолжение.

— Решил приударить за Улей, пока меня нет? Так вот, зря стараешься! Мы не в разводе ещё, и развода не будет. А знаешь, почему?

Его брови взлетают на лоб:

— И почему же?

Я демонстрирую власть, гордо задрав кверху нос, говорю:

— У нас скоро будет ребёнок.

Марк сглатывает. Лицо его дёргается, словно от спазма.

— У вас? — говорит как-то жёстко, как будто сквозь зубы.

— Да, у нас! — отвечаю с усмешкой, — А что тебя удивляет? Я её муж, им и останусь. А теперь скоро стану отцом. Да, у нас были небольшие проблемы. Но у кого их не бывает, ведь правда же?

Марк опускает глаза, дышит так, будто вот-вот задохнётся. Чёрт! А что, если правда? Вдруг у него этот… инсульт, например? В каком там возрасте могут быть первые приступы этой болезни?

— Отношения с другой женщиной длиной в несколько лет ты называешь небольшими проблемами, — произносит он сдержано.

О, я ошибся! Надо же, как я ошибся. Марк Тисман игрок. И он в доле.

— Наслышан? Сама рассказала? Или уже слух пошёл? — говорю высокомерно. Да кто он такой, этот старый ворчун? И какое он право имеет?

— Ты не любишь её, — говорит, глядя в сторону, — Ты ничего не можешь ей дать. Даже ребёнка.

Дыхание обрывается, рот наполняется горечью, словно сейчас меня вытошнит.

— Что? — еле слышно шепчу.

— Я всё знаю, Артур. И не строй из себя, — произносит Марк Тисман.

Я, чуть не теряю равновесие. Сглатываю вязкую слюну, что скопилась во рту. Чёрт! Стоило сплюнуть под ноги. А лучше всего, ему прямо в лицо…

— Слышишь, ты, чёртов всезнайка, — приближаюсь вплотную, так, что слышу дыхание Тисмана, запах его сигарет, — Я не в курсе, откуда тебе известно всё это, но ты бы не лез в чужую жизнь и не топтался там в грязной обуви. Ты не у себя дома, ясно тебе? Это, — я тычу пальцем в тот дом, рядом с которым стоим, — Моя жена! И в ней мой ребёнок. И мне наплевать, что ты думаешь, но…

— Этот ребёнок не твой, — прерывает меня на полуслове.

«А чей?», — вопрошаю я мысленно. А он точно слышит меня. Говоря:

— Это мой.

И струна обрывается…

Мысли кружатся вихрем, и я вспоминаю всё разом. Всё разом, как паззл собирается в картину. Весьма