Покой нам только снится - Анастасия Рафаенко

от­ве­чаю, вы­би­ра­ясь из ка­ре­ты и ста­ра­ясь не на­сту­пить на труп, – ес­ли су­дить по ору­жию, ма­не­ре на­па­де­ния и пол­но­му от­сут­ствию стра­те­ги­че­ско­го мыш­ле­ния. Фа­миль­ная чер­та кла­на Су – неком­пе­тент­ность во всем, вклю­чая на­ем­ных убийц.

Ли Юань чуть при­под­ни­ма­ет бровь, и в этом мик­ро­ско­пи­че­ском дви­же­нии ли­це­вых мышц – од­но­вре­мен­но вос­хи­ще­ние, тре­во­га и нечто тре­тье, для че­го в язы­ке при­двор­но­го эти­ке­та не су­ще­ству­ет под­хо­дя­ще­го сло­ва.

– Вы толь­ко что пе­ре­жи­ли по­ку­ше­ние и ком­мен­ти­ру­е­те про­фес­си­о­на­лизм убийц?

– Ком­мен­ти­рую от­сут­ствие про­фес­си­о­на­лиз­ма – это су­ще­ствен­ная раз­ни­ца.

Опус­ка­юсь на кор­точ­ки ря­дом с те­лом на­ем­ни­ка и на­чи­наю ме­то­дич­но обыс­ки­вать кар­ма­ны – жест, ко­то­рый вы­звал бы об­мо­рок у лю­бой бла­го­род­ной да­мы сто­ли­цы и одоб­ри­тель­ный ки­вок у ма­туш­ки, при­вык­шей учить: «Мерт­вый враг – луч­ший ис­точ­ник ин­фор­ма­ции. Мерт­вый враг, чьи кар­ма­ны не обыс­ка­ны – упу­щен­ная ин­ве­сти­ция». Паль­цы сколь­зят по гру­бой тка­ни чер­но­го ха­ла­та, про­щу­пы­ва­ют швы, на­хо­дят по­тай­ной кар­ман на внут­рен­ней сто­роне по­я­са – и из­вле­ка­ют на свет тон­кий шел­ко­вый свер­ток, пе­ре­тя­ну­тый алой ни­тью.

Раз­во­ра­чи­ваю. Внут­ри – три ве­щи: горсть мед­ных мо­нет (жа­ло­ва­нье за неде­лю, сме­хо­твор­но ма­ло для убий­ства осо­бы мо­е­го ста­ту­са, что лиш­ний раз под­твер­жда­ет ску­пость за­каз­чи­ка), за­сох­ший ле­пе­сток бе­ло­го пи­о­на (слу­чай­ность или знак? У юж­ных на­ем­ни­ков су­ще­ству­ет обы­чай вкла­ды­вать в ко­шель сим­вол на­ни­ма­те­ля) и, на­ко­нец, глав­ная на­ход­ка – об­ры­вок бу­ма­ги с несколь­ки­ми иеро­гли­фа­ми, на­пи­сан­ны­ми зна­ко­мым, ров­ным по­чер­ком с ха­рак­тер­ным на­жи­мом на вер­ти­каль­ных штри­хах.

Тот са­мый по­черк. По­черк, ко­то­рым бы­ло на­пи­са­но «при­гла­ше­ние» от кня­ги­ни Вэ­нь.

– Посмот­ри­те, – про­тя­ги­ваю об­ры­вок Ли Юа­ню, и гла­ва Тай­ной Ст­ра­жи бе­рет бу­ма­гу блед­ны­ми, длин­ны­ми паль­ца­ми, чьи тон­кие шра­мы от гар­ро­ты блед­не­ют еще силь­нее при све­те фо­на­ря.

– «Пе­ре­улок Яш­мо­вых Фо­на­рей. По­сле за­ка­та. Ка­ре­та с си­ним бал­да­хи­ном», – чи­та­ет вслух Ли Юань, и в ти­шине пе­ре­ул­ка, на­ру­ша­е­мой лишь сто­на­ми ра­не­но­го ку­че­ра и тя­же­лым ды­ха­ни­ем ло­ша­дей, сло­ва зву­чат окон­ча­тель­но и бес­по­во­рот­но, как при­го­вор. – По­черк Су Ва­нь­эр.

– По­черк Су Ва­нь­эр, – под­твер­ждаю, ак­ку­рат­но за­во­ра­чи­вая об­ры­вок об­рат­но в шел­ко­вый свер­ток и пря­ча за па­зу­ху, где тон­кая бу­ма­га ло­жит­ся на ко­жу хо­лод­ным, неве­со­мым при­кос­но­ве­ни­ем – лег­ким, как пе­рыш­ко, и тя­же­лым, как смерт­ный при­го­вор для «бе­ло­го ло­то­са». – За­пис­ка с ин­струк­ци­я­ми, на­пи­сан­ная соб­ствен­ной ру­кой на­ни­ма­те­ля. Эле­мен­тар­ная ошиб­ка. Не­про­сти­тель­ная для опыт­но­го ин­три­га­на, но вполне ожи­да­е­мая для че­ло­ве­ка, чей мак­си­маль­ный опыт кон­спи­ра­ции огра­ни­чи­ва­ет­ся под­дел­кой по­э­ти­че­ских при­гла­ше­ний.

Вы­прям­ля­юсь, и толь­ко в этот мо­мент за­ме­чаю длин­ную, тон­кую ца­ра­пи­ну на ле­вом пред­пле­чье – ров­ную, как ли­ния, про­чер­чен­ная ту­шью по ри­со­вой бу­ма­ге, и со­ча­щу­ю­ся тем­ной, по­чти чер­ной в лун­ном све­те кро­вью. Ве­ро­ят­но, за­де­ло, ко­гда лез­вие про­би­ло стен­ку ка­ре­ты. Осмат­ри­ваю ра­ну с про­фес­си­о­наль­ным, от­стра­нен­ным вни­ма­ни­ем – глу­би­на незна­чи­тель­на, края ров­ные, от­сут­ствие жже­ния и оне­ме­ния ука­зы­ва­ет на то, что яд не по­пал в кро­во­ток. По­вез­ло или, что ве­ро­ят­нее, на­вы­ки об­ра­ще­ния с по­рош­ком и уме­ние во­вре­мя упасть на пол ка­ре­ты.

Ли Юань за­ме­ча­ет ца­ра­пи­ну рань­ше, чем успе­ваю при­крыть ру­ка­вом, и его ли­цо на до­лю се­кун­ды утра­чи­ва­ет мас­ку невоз­му­ти­мо­сти – слов­но тре­щи­на про­бе­жа­ла по по­верх­но­сти без­упреч­но­го фар­фо­ра, об­на­жив под гла­зу­рью нечто жи­вое, го­ря­чее, пу­га­ю­ще на­сто­я­щее.

– Сядь­те, – го­лос Ли Юа­ня зву­чит ко­рот­ко, по­чти гру­бо, без обыч­ных об­во­ла­ки­ва­ю­щих мо­ду­ля­ций, и в этой гру­бо­сти – боль­ше за­бо­ты, чем в сотне при­двор­ных лю­без­но­стей.

– Пу­стя­ки. Обыч­ная ца­ра­пи­на, – воз­ра­жаю, но Ли Юань уже стя­ги­ва­ет с по­я­са уз­кую по­лос­ку тем­но­го шел­ка – «бинт раз­вед­чи­ка», как на­зы­ва­ют его в Тай­ной Ст­ра­же, – и, не до­жи­да­ясь раз­ре­ше­ния, бе­рет ра­не­ную ру­ку в свои ла­до­ни.

При­кос­но­ве­ние об­жи­га­ет. Не фи­зи­че­ски – паль­цы Ли Юа­ня про­хлад­ны, по­чти хо­лод­ны, как и по­ло­же­но ру­кам че­ло­ве­ка, про­вед­ше­го ночь на кры­шах и в пе­ре­ул­ках, – но чем-то иным, от че­го пе­ре­хва­ты­ва­ет ды­ха­ние и за­ми­ра­ет тот са­мый хо­лод­ный, без­от­каз­ный ме­ха­низм рас­че­та, ко­то­рый ра­бо­тал без­упреч­но еще трид­цать се­кунд на­зад.

Ли Юань об­ра­ба­ты­ва­ет ра­ну с той же бес­шум­ной, те­ку­чей точ­но­стью, с ко­то­рой де­ла­ет все – уби­ва­ет, пьет чай, про­ни­ка­ет че­рез ок­на, – и бин­ту­ет пред­пле­чье тем­ным шел­ком, за­тя­ги­вая узел тре­мя быст­ры­ми, эко­но­мич­ны­ми дви­же­ни­я­ми. Все это вре­мя не про­из­но­сит ни сло­ва и не от­во­дит взгля­да от ца­ра­пи­ны, слов­но бо­ит­ся, что ес­ли по­смот­рит в гла­за, то ска­жет нечто, че­го го­во­рить нель­зя.

– Яд? – спра­ши­ва­ет на­ко­нец, и го­лос зву­чит ров­нее, но не на­столь­ко ров­но, что­бы скрыть уси­лие, вло­жен­ное в эту ров­ность.

– Нет. Чи­стое лез­вие. У них был яд на ко­рот­ких клин­ках, но стен­ку ка­ре­ты про­би­ли длин­ным ме­чом – тем, что без об­ра­бот­ки. Эко­но­мия, – хмык­нул князь. – Яд до­рог, ме­чи де­ше­вы. Ва­нь­эр эко­но­ми­ла на убий­цах, как эко­но­мит на всем, что не ка­са­ет­ся ее гар­де­роба.

Ли Юань вы­пус­ка­ет ру­ку – мед­лен­но, слов­но раз­жи­ма­ю­щи­е­ся паль­цы сто­ят ему уси­лия во­ли, несо­по­ста­ви­мо­го с тем, что тре­бу­ет­ся для убий­ства трех на­ем­ни­ков. Вы­прям­ля­ет­ся, де­ла­ет шаг на­зад и при­сло­ня­ет­ся к стене скла­да, скре­стив ру­ки на гру­ди. Зо­ло­тые ни­ти на пле­чах ло­вят лун­ный свет, и на мгно­ве­ние ка­жет­ся, что те­ни во­круг фи­гу­ры в чер­ном сгу­ща­ют­ся, очер­чи­вая си­лу­эт не че­ло­ве­ка, а че­го-то боль­ше­го – тем­но­го, опас­но­го и па­ра­док­саль­но на­деж­но­го.

– Юнь­си, – про­из­но­сит Ли Юань, и об­ра­ще­ние по име­ни, без ти­ту­лов и фор­маль­но­стей, зву­чит в ти­шине пе­ре­ул­ка ин­тим­нее, чем лю­бое при­кос­но­ве­ние. – Вы по­ни­ма­е­те, что про­изо­шло?

– Три на­ем­ни­ка про­вин­ци­аль­но­го уров­ня, на­ня­тые за сум­му, эк­ви­ва­лент­ную сто­и­мо­сти сред­ней па­ры шел­ко­вых ту­фель, со­вер­ши­ли по­ку­ше­ние на жизнь до­че­ри са­мо­го бо­га­то­го тор­го­во­го до­ма Им­пе­рии. По­ку­ше­ние про­ва­ли­лось. Ули­ки ука­зы­ва­ют на Су Ва­нь­эр. По­ли­ти­че­ские по­след­ствия – ка­та­стро­фи­че­ские для Во­сточ­но­го Двор­ца.

– Нет, – ка­ча­ет го­ло­вой Ли Юань. – Не это. Вы по­ни­ма­е­те, что она не оста­но­вит­ся? Се­год­ня – трое с но­жа­ми. Зав­тра – де­сять. По­сле­зав­тра – яд в пи­ще, под­куп­лен­ный слу­га, «несчаст­ный слу­чай» на мо­сту че­рез ре­ку. Ва­нь­эр за­гна­на в угол. По­сле по­э­ти­че­ско­го ве­че­ра весь го­род об­суж­да­ет пор­то­вые сбо­ры Цю­ань­чжоу. Ми­ни­стер­ство Тор­гов­ли уже по­лу­чи­ло три ано­ним­ные жа­ло­бы. Че­рез неде­лю до­ку­мен­ты кла­на Су ока­жут­ся на сто­ле у Им­пе­ра­то­ра. Ва­нь­эр это зна­ет. Зна­ет, что вре­мя ра­бо­та­ет про­тив нее. И зна­ет, что един­ствен­ный спо­соб оста­но­вить па­де­ние – убрать ту, кто это па­де­ние за­пу­сти­ла… Вас!

Мол­чу несколь­ко мгно­ве­ний, гля­дя на лу­ну, под­няв­шу­ю­ся над кры­ша­ми скла­дов и за­ли­ва­ю­щую пе­ре­улок блед­ным, без­раз­лич­ным све­том. Где-то да­ле­ко, за го­род­ски­ми сте­на­ми, пе­ре­кли­ка­ют­ся ноч­ные страж­ни­ки, и звук их го­ло­сов, при­глу­шен­ный рас­сто­я­ни­ем, на­по­ми­на­ет кри­ки пе­ре­лет­ных птиц – тоск­ли­вые, оди­но­кие, бес­смыс­лен­ные.

– Князь Ли, – про­из­но­шу и по­во­ра­чи­ва­юсь к нему, встре­чая взгляд тем­ных глаз, в ко­то­рых лун­ный свет то­нет, как мо­не­та в ко­лод­це без дна. – Поз­воль­те за­дать во­прос, не преду­смот­рен­ный при­двор­ным эти­ке­том.

– За­да­вай­те.

– За­чем вы здесь?

Па­у­за. Ве­тер, на­ле­тев­ший из