Ты умрёшь, если вспомнишь меня - Александра Ветрова

Полицейские вывели его, и я осталась одна с Максимом, держа его руку и молясь всем богам, которых я никогда не знала, чтобы он выжил.

Через несколько минут приехала скорая, и врачи забрали его в больницу. Я поехала с ними, не отпуская его руки ни на секунду.

В больнице я сидела в коридоре и ждала. Часы тянулись бесконечно, и я смотрела на дверь палаты, где он лежал, и молилась, чтобы он вернулся ко мне.

И когда дверь открылась и врач вышел, улыбаясь, я упала на колени, чувствуя, как с меня спадает груз, который я несла четыре года.

— Он будет жить, — сказал врач. — Он будет жить.

Я заплакала от облегчения, от радости, от той бесконечной любви, которая наполняла моё сердце.

Я знала, что это не конец. Это только начало. Начало нашей новой жизни. Жизни, в которой не будет лжи, страха и боли. Только любовь.

Я вошла к нему в палату, и он открыл глаза, улыбаясь мне.

— Я знал, что ты не оставишь меня, — сказал он.

— Никогда, — ответила я. — Я никогда не оставлю тебя.

Я села рядом с ним, взяла его руку и поняла, что наконец нашла свой дом.

Он был здесь. В его руках. В его сердце. В его любви.

Глава 13

Палата была залита мягким утренним светом, который просачивался сквозь жалюзи, рисуя на стенах тонкие золотистые полосы. Я сидела на стуле, придвинутом к больничной койке, и держала Максима за руку, чувствуя, как его пальцы переплетены с моими, как его дыхание становится ровнее с каждой минутой, как жизнь возвращается в него, капля за каплей, словно прилив, который медленно заполняет пустой берег.

Он спал уже несколько часов, и я не могла заставить себя уйти. Катя приносила мне кофе и бутерброды, но я почти не прикасалась к ним — всё моё существо было сосредоточено на этом мужчине, который лежал передо мной, который рисковал своей жизнью ради меня, который любил меня так, как не любил никто и никогда. Даже когда я была безумна, даже когда я держала нож у его горла, даже когда я смотрела на него пустыми глазами, он оставался рядом. Он не сдался. И теперь, когда я наконец поняла это, когда я наконец увидела его истинное лицо — не лицо тирана, а лицо человека, который готов был умереть за меня, — я поклялась себе, что больше никогда не позволю страху и сомнениям овладеть мной.

Я помнила уже почти всё. Сеансы доктора, разговоры с матерью, фотографии, которые мы нашли в его коробке, — всё это складывалось в мозаику, которая становилась всё более полной. Я помнила Сергея — его улыбку, его руки, его голос, который сначала был нежным, а потом стал холодным и требовательным. Я помнила, как он давал мне таблетки, убеждая, что это витамины, как он запирал меня в квартире, когда я пыталась уйти, как он угрожал моей матери, если я ослушаюсь его. Я помнила аварию — не ту, с Максимом, а ту, в которой погиб Сергей. Только теперь я знала, что он не погиб. Он инсценировал свою смерть, чтобы сбежать, оставив меня умирать на дороге. Я помнила, как очнулась в больнице, как врачи говорили, что я чудом выжила, как я плакала по ночам, не понимая, что я потеряла не мужа, а монстра, который хотел уничтожить меня.

Максим пошевелился, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Его глаза медленно открылись, и когда он увидел меня, на его лице появилась слабая, но такая тёплая улыбка.

— Ты здесь, — сказал он, и голос его был хриплым, но я слышала в нём столько любви, что у меня сжалось сердце.

— Я всегда здесь, — ответила я, поднося его руку к своим губам и целуя её. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня переехал грузовик, — усмехнулся он, но в глазах его заплясали искорки. — Но я жив. Спасибо тебе.

— Это ты спас меня, — сказала я, и слёзы снова подступили к глазам. — Ты бросился между мной и ним. Ты мог умереть.

— Это не имеет значения, — ответил он, сжимая мою руку. — Я не мог позволить ему причинить тебе боль. Никогда.

Я наклонилась и поцеловала его в губы — нежно, благодарно, со всей той любовью, которая переполняла меня и которую я так долго не могла выразить. Он ответил на поцелуй, и в этом мгновении я чувствовала, как исчезают все тени прошлого, как стираются границы между страхом и надеждой, между болью и счастьем.

— Я всё вспомнила, — сказала я, отстраняясь и глядя ему в глаза. — Почти всё. Я вспомнила Сергея. Я вспомнила, как он издевался надо мной. Я вспомнила, как ты пришёл в мою жизнь и спас меня. Я вспомнила, как мы были счастливы. И я вспомнила, как я была больна. Я не могу обещать, что никогда больше не сорвусь, что тьма не вернётся. Но я могу обещать, что я буду бороться. Что я буду жить. Что я буду любить тебя, как ты любил меня всё это время.

Максим провёл рукой по моим волосам, и я почувствовала, как его пальцы скользят по моей щеке, стирая слезинки, которые я не заметила.

— Я никогда не просил тебя быть совершенной, — сказал он. — Я просил только одного — чтобы ты была рядом. Чтобы ты не исчезала. Чтобы ты продолжала бороться. И ты сделала это. Ты выстояла. Ты победила.

— Мы победили, — поправила я. — Вместе.

В палату вошла медсестра, чтобы проверить его состояние, и я отошла в сторону, но не выпускала его руку. Она улыбнулась нам, увидев наши лица, и сказала, что показатели у него хорошие, что он сможет вернуться домой через несколько дней, если будет соблюдать режим. Я выдохнула с облегчением и снова села рядом с ним, чувствуя, как напряжение отпускает моё тело.

Через час к нам пришла мама. Она выглядела уставшей, но в её глазах я видела счастье — счастье, которое она не испытывала уже много лет. Она обняла меня, потом подошла к Максиму и поцеловала его в лоб.

— Спасибо тебе, — сказала она, и голос её дрожал. — Ты спас мою дочь. Ты спас её дважды. Я никогда не смогу отблагодарить тебя.

— Не нужно благодарить, — ответил он мягко. — Я любил её с того самого момента, как увидел. И я буду любить