Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд

— Вы блефуете, — я вдруг совершенно чётко поняла, что Алёша в безопасности. — У вас больше никого нет. В нём одном императорская кровь, поэтому Алексея Константиновича вы будете холить и лелеять.

Я увидела, как Алабин вздохнул. Похоже, я попала в точку, потому что он промолчал. А раз промолчал, то скорее всего, так оно и есть. Во всяком случае мне очень хотелось верить, что он блефует.

Не сдержавшись, спросила, рассчитывая чуть позже «прижать» Льва и узнать, что думает он:

— Лев тоже с вами, в этом «богоугодном» деле?

— Вы не понимаете, Дарья Николаевна, — сказал Алабин, не отвечая на мой вопрос. — Это уже не наш император. Очень скоро он начнёт принимать решения, те, которые ему будут нашёптывать наши враги. И империя рухнет. Мы не можем этого допустить.

— Я очень сочувствую и вам, и нашей империи, — сказала я, — но убивать императора я не буду.

— Больше никто не сможет этого сделать, — сказал Алабин.

— Вот и славно. Пусть живёт на радость всем.

— Если вы мне не верите, может быть, вы поверите его отцу.

— Я разговаривала с Николаем Александровичем. Он ничего такого мне не говорил.

— Потому что у нас ещё была надежда.

— Что же случилось за те несколько дней, что прошли между моим разговором с Николаем Александровичем и нашим с вами — сегодняшним?

— Вы, Дарья Николаевна, видимо, послужили катализатором, и наши враги ускорились. Вчера его императорское величество отдал приказ об аресте глав ещё двух верных ему древних родов — Вяземского и Шумского.

Я подумала: что с Шумскими ни разу ещё не пересекалась, и что там с арестованным Шумским, то мне было неведомо. А вот Вяземских я знала. В прошлый раз глава рода, Аристарх Григорьевич, очень активно помог восстановить справедливость, выступив против Константина Ухтомцева.

— Он отдал приказ арестовать патриарха рода Вяземских? — спросила я.

— Нет, наследника рода Вяземских. Вы его знаете — это Аверьян Вяземский.

— Я должна встретиться с графом Давыдовым, — сказала я. — Я не буду принимать никаких решений, пока не соберу достаточно информации и не составлю собственного мнения.

Я не стала пытаться убеждать Алабина, что знаю, что Александра можно спасти, потому что он всё тот же, пусть и не все это видят. У меня вообще после общения с Калиостро создалось впечатление, что все видят что-то своё, то, что им показывают. Надежда оставалась только на графа Давыдова.

— Воля ваша, Дарья Николаевна. Но времени не так уж и много. И если вам нужна какая-то помощь — средства или портальные артефакты, — скажите, я вас обеспечу.

Алабин усмехнулся, будто бы точно зная, что я откажусь, и добавил:

— Всё же у полицейского управления гораздо больше возможностей.

А я подумала: вот не стоит ничего у него брать, а то потом не рассчитаешься. С этими Алабиными надо ухо держать востро.

И я вздохнула, подумав о том, что Маша, влюбившаяся во Льва Алабина, уж точно меня не поймёт. Но для перемещения в Сибирь мне действительно нужны были очень дорогие портальные артефакты, обеспечивающие перенос на дальние расстояния.

А ещё мне нужно было, чтобы меня кто-то сопроводил. Я собиралась обратиться к Шереметевым: Алабины старшие так и не вызывали у меня доверия. Раньше я ещё Льву могла доверять, но теперь сомневалась и в нём. Потому что у меня создалось впечатление, что он знал о том, что мне собираются предложить.

— И ещё, — вдруг сказал Игнат Алабин. — В кабинете императора есть одна вещь.

Я вопросительно взглянула на него.

— Это прибор для измерения положения звёзд. Астролябия. Активировать его может только огнедержец.

— Зачем мне об этом знать? — спросила я.

— Мы точно не знаем. Известно только, что этот прибор может помочь исправить то, что уже произошло. А как именно это происходит, то нам неизвестно.

—Зачем вы мне это сказали?

— Я должен был вам это сказать. Потому что, может быть, когда-нибудь вам это понадобится. Вот теперь всё, Дарья Николаевна, — сказал Алабин. — И всё же надеюсь на ваше благоразумие. И помните: если вы расскажете о нас, может случиться непоправимое.

Глава 22

Алабины ушли. Я сидела за столом, сил ни с кем разговаривать не было. Слышала, как в комнату вошла тётушка, потом заглянула Маша, но никто так и не решился подойти ко мне или окликнуть. Да я и сама этого не хотела. Надежда оставалась лишь на то, что Алабины больше никого из моей семьи в это не втянули.

Артефакт я рассчитывала взять у Шереметева, может он не будет такой мощный как у полицейского управления, зато расплачиваться за него будет не так дорого.

Наконец, когда время уже перевалило за полночь, я встала. Ощущения были странные, в комнате никто не зажёг свет, и весь свет, который проникал в комнату, был из высокого окна. Я подошла к окну, странно, на тёмном небе не было даже луны. Однако свет шёл.

— Это стекло, — раздался Машин голос.

— Что? — я не ожидала, что она здесь, как оказалось Маша не оставила меня, она сидела здесь же.

— Стекло, его делали геосы вместе с огнедержцами. Это стекло закалено в твоём пламени, Даша.

Я слушала и понимала, что это что-то важное. Но мысль, которая мелькнула, тут же потерялась. И я так и не смогла её поймать. Почему это важно?

— Что ты собираешься делать? — спросила Маша.

А я и сама не знала, куда бежать. С одной стороны, все знаки указывали на то, что надо переместиться в Сибирь, на берег загадочной реки Тунгуски. А с другой, здесь был Алёша и его загадочная фабрика артефактов, и император, с которым я никак не могла встретиться. И полная чертовщина с Калиостро.

Я так задумалась, что даже не сообразила, о чём заговорила Маша.

— Помнишь, — голос Маши неожиданно показался мне чужим, — мы именно этого и хотели. Соединить магию и делать артефакты, как когда-то в древности поступали наши предки.

— Ты о чём?

— О стекле, — недоумённо ответила Маша. — А ты так и не получила разрешение от императора.

А я