Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Я же так не смогу! Я никогда бы не стала с тремя…

— Другие — не я, — моя грудь часто вздымается. Я чувствую себя загнанной. — Мне такое не интересно!

— А ты пробовала? — я затылком ощущаю хищную усмешку Тимура. — Расскажи нам, птичка, как тебе не зашло.

— Мне не нужно пробовать что-то, чтобы знать, что мне не понравится!

— Вот только ты пиздишь, лапуль.

Сердце бешено колотится, отзываясь тревожным эхом в висках. Я чувствую каждое прикосновение.

Пальцы скользят по моему запястью, заставляя меня судорожно вздохнуть. Кто-то проводит ладонью по спине, лениво, будто невзначай. Но от этого движения у меня пробегают мурашки.

— Уже дрожишь, птичка, — Рустам наклоняется ближе, его голос — мурлыкающее рычание у самого уха.

— Тебе понравится, — ухмыляется Тимур, накручивая прядь моих волос на палец.

Тепло рук, близость тел — всё сливается в одно сплошное ощущение жара. Это неправильно. Их трое.

Но внутри что-то срывается, трепещет. Я не могу это контролировать.

Это…

Этот дом просто проклятый! Тут воздух какой-то особенный. С дурманом, да! С ума сходишь в четырёх стенах. И появляется странная реакция.

— Тимур, — я едва не всхлипываю от острых ощущений. — Ты же обещал… Обещал! А трогаешь.

— Да? Забылся.

Ни капли не верю в эту ложь. Но мужчина отходит. Вдоль позвоночника скользит холодок из-за отсутствия прикосновений.

Но через секунду меня всю прошибает. Вместо Тимура прижимается Арман. Его рука ложится мне на талию, другая скользит по бедру, пальцы впиваются в кожу.

Горячо. Дерзко. Нагло.

— А вот мне касаться можно, — рычит он в ухо.

Я открываю рот, но не успеваю даже сообразить, что ответить. Его ладонь скользит по моему затылку, зарывается в волосы, заставляя меня запрокинуть голову.

Губы встречают мои в требовательном, жёстком поцелуе. Его язык проскальзывает внутрь, без шанса на сопротивление. Я выгибаюсь, инстинктивно хватаюсь за футболку.

Футболку другого мужчины!

Господи, как же это порочно. И горячо.

Рустам ладонями неспешно спускается к ягодицам, ласково, нежно, но от этого не менее властно.

В отличие от Армана, он не врывается, а исследует, заставляя меня ждать. Заставляя чувствовать острее.

Мои соски твердеют от напряжения, от чужих алчных взглядов, от желания, которым наполнена комната.

— Как сладко дрожишь, — шепчет Рустам, его пальцы находят моё плечо, скользят вниз.

Он касается груди, легко, но этого достаточно, чтобы я захрипела, хватая воздух.

Арман не такой нежный. Его рот уже на моей шее, жадный, жёсткий, оставляющий следы.

Его язык скользит по коже, зубы сжимаются, и я вскрикиваю, но это только распаляет его сильнее. Он сильнее вжимает меня в себя, так, что я чувствую его жар сквозь ткань.

Всё напоминает какой-то очень жаркий и порочный кошмар. Не может моё тело реагировать дрожью.

Между ног тянет, внизу живота становится твёрдо. Сердце трепещет, а воздух… Воздух превращается в смертельный афродизиак.

— Ебать как ты завелась, — Рустам сжимает мой подбородок. Смотрю на него сквозь пелену. — Охуенчик. Ты такая чувствительная. Трогаю здесь… — он касается моих губ. — А отзывается здесь.

Мужчина проводит по моей груди, которая вздымается так часто. А кислорода всё равно не хватает.

Я не понимаю, как оказалась в этой точке. Как всё завертелось. Голова отключается, а каждый нерв становится в сто раз чувствительнее.

— Ты же любишь предлагать сделки, — Рустам усмехается. — Предлагаю взамен. Одну. Охуенную. Хочешь свободу?

— Да! — дёргаюсь в их руках, но оказываюсь лишь сильнее зажатой. — Да, пустите.

— Всё просто. У тебя три часа. Если не кончишь за это время, не попросишь тебя потрогать… Тогда свободна. Если проиграешь — наша до самого утра.

— Да. Отлично. Я никогда не попрошу!

У меня получается вырваться. Всего на мгновение, в сторону. Я тут же налетаю на Тимура.

Он прижимает к себе. Хотя нет. Не совсем. Кольцо рук удерживает меня на месте. Мужчина не касается. Но делает так, что я сама вынуждена прижимать к нему.

Запрокидываю голову. Его серые глаза становятся тёмными от возбуждения. Слонов небо перед грозой.

А в мой живот упирается твёрдый стояк.

— Три часа, — хриплю я. — У меня есть время. Пусти.

Губы мужчины медленно раздвигаются в улыбке. Но наклоняется ко мне, а я пошевелиться не могу.

Воздух становится густым и плотным. Смертельным. Кожа покрывается мурашками от нависшей опасности.

Желудок сжимается от нехорошего предчувствия. Словно я сама себя загнала в ловушку.

— Вот в чём дело, малышка, — тихо шепчет Тимур, почти касаясь моих губ. — Никто не сказал, что это время мы будем в стороне ждать. У нас столько способ поиграть с тобой.

— Столько фантазий, — Рустам оказывается рядом.

— Хер ты куда денешься, — Арман охватывает мою шею сзади, тянет на себя. — Ибо я планирую тебя трахать, пока ты не сорвёшь голос.

Они рядом. Все трое. И кажется…

Кажется, что они планируют взять своё.

Глава 13

— Это нечестно.

Всё, что получается выдохнуть. Воздух в лёгких заканчивается. Кто вообще в силах говорить, когда мужчины так зажимают?

Горячие, плотные, опасные. Давят со всех сторон, не оставляя пространства для побега.

Я думала, что смогу выиграть. Это должна была быть лёгкая победа. Но я сама загнала себя в ловушку.

Подписала себе приговор.

Смертный! Потому что кто выживет после близости этих мужчин?

По телу пробегает электрический разряд, когда пальцы Рустама касаются моего подбородка, приподнимая его вверх.

— Посмотри на меня, лапуль, — приказывает.

Мужчина даже не ждёт моего ответа. Укладывает ладонь на мой затылок, притягивает к себе.

Он наваливается, губы захватывают мои в жёстком, требовательном поцелуе.

Горячо. Влажно. Нагло. Его язык скользит внутрь, заполняя собой, захватывая, погружая в безумие.

Пальцы Армана сжимаются сильнее. Рустам напористее давит на затылок.