Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Главное забраться повыше.

Зато теперь я знаю, что такое кракозябра.

Это я. Вжавшись всеми конечностями в стенки дымохода. Камень царапает ладони, мышцы сводит от напряжения.

Меня потряхивает из-за нагрузки, к которой я не привыкла. Капельки пота собираются на висках.

И этот запах пыли…

Но мне нужно ещё немного вверх. Чтобы наверняка. Ещё чуть-чуть…

Мои глаза округляются, панически крик забивает горло. Руки сводит судорогой, я не могу сдвинуть их ни на миллиметр.

Я понимаю…

Что я застряла!

Глава 11

Я пытаюсь пошевелиться, но без шансов. Всё тело зажато между стенками камина, плечи упёрлись в холодный камень, а ноги не могут ни дёрнуться, ни зацепиться.

Каждое движение вызывает скрежет сажи и пыли, оседающей на лицо, в нос, в рот. Я задыхаюсь от этого удушливого запаха старой гари.

В груди растёт паника. Я застряла. По-настоящему. Не просто в неудобной позе, не просто чуть-чуть зацепилась. Я, блин, в ловушке.

Сквозь бешеный ритм сердца начинаю слышать разговоры в гостиной. Мужчины обсуждают что-то своим низким, ленивым тоном.

Кажется, Арман звонит кому-то, голос его резкий, отрывистый. Рустам ржёт над чем-то, а Тимур…

Тимур что-то хмыкает, но я не разбираю слов. Потом всё обрывается.

— Чё за херня? — раздаётся голос Рустама. — Где девка?

Я застываю. Сглатываю комок паники. Подсказывать я не собираюсь.

Всё тело протестует против неподвижности. Но чем больше я двигаюсь, тем сильнее зажимаюсь в этом чёртовом дымоходе.

— Блядь, я её только что видел! — рычит Арман. — Тимур, где она?

— Ты на меня так не смотри, — лениво откликается Тимур.

— На улице не было?

— Не-а.

— А в прошлый раз, где ты её откопал? Когда упетляла и пряталась.

— Хер его знает. Она за окном болталась, когда я её нашёл.

— ЧЕГО? — Арман звучит так, будто его вот-вот порвёт на части.

— Реально. На гирлянде за окном болталась. Походу, на крыше тусила. Но вряд ли опять туда попёрлась.

Ага. Вряд ли.

Я девочка уникальная, я повторяться не люблю.

Шаги начинают раздаваться ближе. Мужчины осматривают гостиную, слышу, как отодвигаются стулья, слышу, как Тимур открывает дверь в кладовку.

— Пиздец, — Арман рычит. — Найти её. Быстро.

Стук ботинок по полу. Я перестаю дышать. Они уходят.

Может, если они начнут искать по периметру дома, у меня будет шанс выбраться самой?

Я сжимаю зубы, напрягаю руки, пытаюсь оттолкнуться от стенок камина.

Меня бросает в жар. Пальцы немеют, воздух в лёгких заканчивается быстрее, чем мне бы хотелось.

Мне кажется, я вся пропитана сажей. Она забивает горло, медленно спускается в лёгкие.

Паника поднимается со дна желудка, пронзает всё тело. Если я позову мужчин — это конец.

Я могу только представить выражение лиц этих троих, когда они увидят меня. Торчащую в дымоходе.

Я открываю рот, чтобы позвать их, но язык будто прилипает к нёбу. Сказать что-то? Или попытаться ещё раз выкарабкаться?

А если я попробую выбраться, но только усугублю ситуацию?

Я зажмуриваюсь, судорожно выдыхаю.

Тело покрывается липким потом. Влажные ладони предательски скользят по сажной кладке.

А потом… Потом обо мне напишут в газетах.

Девушка угодила в камин и свернула себе шею.

И мама будет причитать над моей могилкой, что если бы я вышла замуж, то ничего бы не случилось.

Я зажмуриваюсь, сжимаюсь, пытаясь поджать ноги выше. Ещё чуть-чуть. Надо просто удержаться…

В носу щекочет ещё сильнее.

— Апчхи! Ой…

В комнате наступает мёртвая тишина. Никаких разговоров, никакого шума. Просто… Гробовая тишина, от которой у меня внутри всё переворачивается.

— Пиздец, — ошарашенно выдыхает Арман. — Она в камине?

— Серьёзно? — Тимур фыркает со смешком. — Птичка всё летать пытается. Птичка, ты ебанутая.

Я не выдерживаю. Из груди вырывается хриплый вздох, когда последнее усилие удержаться терпит крах. Я чувствую, как начинаю скользить вниз.

— Помогите мне!

Пищу, потому что уже не время для геройства. Я сейчас шмякнусь вниз, и уже ничего не поможет.

Я слышу, как Тимур хмыкает, а потом его силуэт появляется подо мной. Он заглядывает в камин и…

Наши взгляды встречаются.

Серые глаза мужчины вспыхивают от нахлынувшего веселья, и уголки его губ тут же поднимаются.

— Помоги, — прошу хрипло. — Я… Я застряла.

— Ебать. Ты… Ты нечто. И что же с тобой делать? — насмешливо вздыхает Тимур.

— Вытащи меня! Пожалуйста.

— Не могу. Мне же нельзя к тебе приставать. Трогать нельзя. Рустама позвать? Он с радостью тебе поможет. Хотя, если ты застряла… Может, по-другому ситуацией воспользуется.

Я краснею. Понимаю, на что именно намекает мужчина. Резко мотаю головой, чуть не врезаясь виском в кирпич.

Никакого Рустама.

— Армана? — предлагает Тимур с хитрой усмешкой. Поворачивается в сторону братьев, а после ко мне. — Брат уже прикидывает, как тебя наказывать. Сразу начнёт. Готова выхватить?

Я снова мотаю головой, уже панически, с бешено бьющимся сердцем. Я не хочу ни одного, ни другого!

— И что теперь делать? — тянет Тимур с притворным сожалением. — Как я могу помочь без прикосновений?

В его голосе столько насмешки, что у меня по коже пробегает жар. Он играет, наслаждается ситуацией, а я тут реально застряла!

— Тимур… — мой голос срывается, звучит тихо, почти умоляюще.

Он довольно улыбается, наблюдая за мной с нескрываемым весельем.

— Ну, птичка, — пожимает плечами мужчина. — Придётся договариваться. Или тебя там оставить?

А я понимаю, что у меня просто нет выбора.

Я сжимаюсь, прикусываю губу, пока Тимур медленно забирается в камин. Его плечи тут же упираются в каменную кладку.

Он настолько огромный, что даже не пролезает. Пока я тут в раскорячку умудрилась разместиться.

Мышцы едва не трещат