Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Только моя свобода не длится вечность. И даже не минутку. Рустам возвращается на кухню следом за мной.

Его карие глаза сверкают азартом, пока он лениво приваливается к столу. Широкие плечи расслаблены, взгляд наглый, губы изогнуты в самодовольной ухмылке.

— Чё у нас по меню, лапуль? — тянет Рустам, скрестив руки на груди. — Я следить пришёл.

— За готовкой?

— В свою еду ты плюнула. Нельзя так рисковать.

Мужчина откровенно смеётся надо мной, заставляя покраснеть. Ну, ляпнула я случайно!

Если они все мои странности припоминать начнут, то я сгорю со стыда очень быстро.

— А ещё помочь могу, — удивляет Рустам. — Могу пожарить чё-то. А могу и отжарить.

— Давай без последнего, — я бросаю на него испепеляющий взгляд.

— Да я, вообще-то, про мясо. Чё ты сразу такая пошлая?

Я? Я?!

Конечно, в этой компании я самая большая извращенка.

Верю в секс после чувств и не хочу делить постель с этими верзилами. Позор мне.

— Ладно, давай работать, — вздыхаю, заглядываю в холодильник. — Надо решить, что на обед и на вечер.

— На вечер главное бухло, а остальное — приложится, — философски замечает Рустам. — Но ради тебя, лапуль, я помогу. Салаты? Горячее? Или ты хочешь удивить нас?

— Обойдётесь. Я готовлю просто и быстро. А Арман говорил, что вы неприхотливы.

— Да. Нам, в целом, похуй. В детдоме жрали то, что находили. В тюрьме — что выдавали. Так что мы непривередливые.

Я моргаю, переваривая его слова. В детдоме? Я ничего об этом не слышала…

Рустам замечает мой взгляд и цокает языком:

— Только не начинай жалеть, лапуль. Мне нравится, когда ты краснеешь, а не когда смотришь на меня с жалостью.

— Я не… Мне просто интересно, — признаюсь, доставая упаковки со стейками. — Любишь жарить — займись этим. А я салатом. Так вы… Вы росли в детдоме? Поэтому все сводные?

— Мы не росли в детдоме. Чилили там, кто сколько. И по разным раскиданы были. Потом усыновили. Стали братьями. Всё просто.

— О.

Я хлопаю ресницами, не зная, что на это ответить. Хорошо, что нашлась семья, которая взяла их к себе.

И не одного мальчика, а сразу троих!

Но судя по всему, детство у мужчин всё равно было не простым.

Я не скажу, что я из богатой семьи. Мама растила меня одна, денег всегда было впритык.

Но я всё равно помню её вкуснейшие лепёшки из муки и воды, а ещё печеньки с кунжутом. Вкусно очень было.

И сразу теплом накрывает от воспоминаний, радостной улыбкой. Этим домашним уютом.

— Давай сворачивать эту тему, — с нажимом произносит мужчина. — Лучше проедемся по вечеру. Мы ж типа Новый год встречаем. Значит, что-то праздничное. Запечённое мясо с картошкой? Или эти ваши, бабские, рулетики и канапе?

— О, так ты у нас гурман? — усмехаюсь, принимаясь нарезать овощи.

— Типа. Я предлагаю. Мне так-то ровно, что будет. Выбирай сама. Что ты обычно готовишь?

— Ничего. Я же замуж не собираюсь.

— А?

Я пожимаю плечами, не вдаваясь в детали своей жизни. Не рассказывать же ему про маму.

Моя мама считает, что готовка — залог любви. И никто замуж не возьмёт, если я не сумею приготовить ужин из десяти блюд. А не помытая тарелка для моей мамы — самый страшный венец безбрачия.

Мама тянула меня одна. И своим долгом выбрала выдать меня замуж. За какого-то хорошего мальчика, который был бы рядом. В принципе и всё. Я бы готовила, он бы полочки вкручивал.

На этом мамины аргументы заканчивались.

А, был ещё один.

«Дарина, тебе надо замуж! Ещё год — и будешь уже старой!»

Не особо вдохновляет, правда?

Но… Конечно, я хочу замуж. За человека, которого полюблю. Чтобы обнимашки по утрам. И не брезговать пить из одной кружки.

И чтобы ворчал, что я без шапки. И помогал устоять во время гололёда. И чтобы я ему чай готовила. И целовала в небритую щеку. И…

— Рустам!

Вскрикиваю, когда мужчина ко мне прижимается. Его ладонь скользит по моей талии, медленно, но уверенно спускаясь ниже. Я замираю, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Мужчина наклоняется вплотную и касается губами моего плеча. Лёгкое прикосновение, но меня от него бросает в дрожь.

— У тебя кожа мягкая, лапуль, — довольно тянет мужчина. — Интересно, везде такая?

— О, Господи! — я стону от смущения. — Иди мясом займись. Мне… Мне надо порезать лук.

— Если заплачешь — я утешу.

— Я заплачу не от лука, а от твоих комментариев! И вообще… У меня нож в руках.

Демонстративно постукиваю лезвием о досточку. Намекаю, что моё терпение не железное. И я нервная.

И с чудинкой.

Но Рустама это не останавливает. Он прижимается лишь сильнее, укладывает ладони на мой подрагивающий живот.

Заполняет собой всё пространство. Душит древесным парфюмом. Убивает своей близостью.

— Рискнёшь, лапуль? — царапает щетиной мою шею. Я покрываюсь мурашками. — Потому что я тебя уж точно проткну.

— Ты… А… А давай сделку! Я хочу тебе кое-что предложить! Ты точно согласишься.

Если уж я Тимура уговорила не трогать меня, то с Рустамом договориться будет легче.

Он явно захочет три ночи вместо одной.

Правда ведь?

Глава 10

Я делаю глубокий вдох. В груди всё дрожит от напряжения, но я заставляю себя говорить ровно и быстро.

Предлагаю Рустаму такой же вариант, как и его брату. Правда, не уточняю, что три дня в моём графике заняты.

Предположительно!

Рустам лениво облокачивается на стол, не скрывая ухмылки. Тёмные глаза вспыхивают интересом, карие, почти янтарные переливы поблёскивают под светом ламп.

Мужчина не сразу реагирует.