Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Ага. Эти спасатели — сами и погубят.

— Рус, — вслед летит смешок Тимура. — Только не поломай девочку!

— Ну, так я нежно, — ухмыляется Рустам, скользя ладонью по моему запястью, прежде чем крепче перехватить. — С чувством, с толком, с расстановкой.

Явно не на приличное намекает!

Радует лишь то, что Рустам не спешит меня зажимать. Словно действительно привёл лишь для того, чтобы разобрать пакеты.

Я расставляю крупы на верхние полки. Несколько упаковок. Кажется, я немного переборщила.

А Арман меня не остановил.

Поднимаюсь на носочки, пытаясь достать до самой верхней полки. Покачиваюсь, а после — замираю.

Рустам прижимается ко мне. Нагло сдавливает мою талию, помогая удержать равновесие.

Хотя от его близости хочется только падать.

Особенно когда мужчина прижимается губами к моей шее. Прихватывает, заставляя керосин в крови вспыхнуть.

— Что ты делаешь?! — вскрикиваю я, отпрянув. Щёки пылают, сердце бешено стучит.

— Просто проверяю, насколько ты чувствительная, — довольно ухмыляется Рустам. — Ответ: очень.

Я чувствую, что если он продолжит, то моя голова просто задымится от стыда. Я быстро хватаю пачку муки и кидаю её ему в грудь.

— Работай руками, а не языком! — бросаю, делая вид, что не замечаю его усмешки.

— Не переживай, лапуль, — его карие глаза вспыхивают от желания. — Сегодня языком работать будешь только ты.

Дед Мороз, ну за что?!

Я была хорошей девочкой! А ты мне послал очень плохих мальчиков.

Я закрываю лицо руками, пытаясь собраться, пока Рустам всё так же нагло стоит рядом, наблюдая за моей реакцией.

Это будет долгая ночь.

— Ты звонил Давиду? — уточняю я нервно. — Он бы сказал…

— Он вне зоны, — хмыкает мужчина. — Он со своей куколкой отдыхает, видимо. Не стоит мешать семье развлекаться. Так что придётся потерпеть.

У меня всё внутри сжимается. Рустам ухмыляется, и в этой улыбке слишком много чего-то нехорошего.

— Потерпеть? — повторяю, пытаясь не показать волну паники.

— Ага.

Он обходит меня, проводя ладонью по моему бедру.

— Не переживай, лапуль. Я к тебе аккуратно. Хотя…

Его пальцы обхватывают мою талию, он наклоняется к самому уху, шепчет с хрипотцой:

— Если ты хочешь, чтобы я был грубым, только скажи. Я не против.

— Извращенец! — вскрикиваю я.

— Неа, лапуль. Я честный. Хочу тебя выебать и говорю об этом прямо. Встать может только от одного воспоминания. Как ты в постели крутилась.

Я резко отстраняюсь, чувствуя, как кожа вспыхивает от его слов. Он говорит эти непотребства так спокойно, словно всё нормально!

А я прикидываю, можно ли эту плитку сломать и подкоп устроить.

Резко разворачиваюсь, прячу покрасневшие щёки за волосами. С двойным усилием начинаю разбирать пакеты.

А после замедляюсь. Специально! Каждую мандаринку выкладываю так, будто от этого зависит моя жизнь.

Нужно что-то придумать!

— Знаешь, что мне в тебе нравится, — усмехается, закидывая последний пакет в холодильник. Пока я медлила, Рустам всё быстро разобрал. — Ты делаешь вид, что не замечаешь, когда тебя хотят.

Я сглатываю, пытаясь отвернуться, но он не даёт. Его пальцы скользят по моей щеке, а потом по подбородку, медленно, дразняще.

— А тебя хотят, лапуль. Очень хотят.

— Ты! Хватит меня так называть! У меня имя есть.

— Уверен, оно охуенное. Но ты так и не представилась.

— О… Я Дарина.

— Дарина.

Мужчина медленно произносит моё имя. Словно каждую буковку смакует. Даже это у него получается с оттенком пошлости.

— Хорошо, лапуля Дарина, пошли.

Я судорожно соображаю, как вывернуться, но его рука уже обвивает мою талию, притягивая ближе. Он скользит пальцами по моей спине, опускаясь ниже.

— К-куда? — уточняю испуганно.

— Как куда? — смотрит на меня как на недалёкую. — В спальню, естественно.

Рустам тянет меня за собой, и я всем телом противлюсь этому движению.

Его ладонь уверенно сжимает моё запястье, а я нервно сглатываю, оглядываясь в поисках хоть какой-то лазейки.

Сердце колотится в груди так быстро, что мне кажется, ещё немного — и оно выскочит наружу.

Я пытаюсь придумать план спасения. Надо что-то остроумное, хитрое, гениальное…

Но мой мозг так отчаянно барахтается в панике, что максимум, что приходит в голову — рухнуть на пол и притвориться мишурой.

Пока я прикидываю все возможные сценарии, мы выходим из кухни и влетаем прямо в Армана.

Ой.

Выражение лица у него такое, будто он раздумывает — выслушать нас или просто развернуться и уйти, оставив меня на растерзание брату.

Ну и чего мне ждать? Казни или милости?

— Обед уже, — наконец произносит он. — Нужно сообразить чё-то пожрать. Иначе подохнем до Нового года.

— Не прибедняйся, — усмехается Рустам. — И дольше без хавчика обходились. Или ты за плиту собрался?

Арман скашивает взгляд на меня, и спустя мгновение его брат делает так же. Я недовольно поджимаю губы.

Эй!

Мне уже назначили профессию эскортницы. Поваром я уж точно не нанималась.

Но мой желудок жалобно сжимается, напоминая, что я сама бы с радостью поела. И…

Я, конечно, гуманитарий, но считать умею. И прикидывать риски тоже. Остаться с Рустамом или крутиться на кухне?

Даже не знаю.

— Я приготовлю! — вскрикиваю, пока они не передумали.

— Ты умеешь готовить? — подозрительно уточняет Рустам.

— Нет, — честно отвечаю я, чувствуя, как уголки его губ тянутся вверх.

— Тогда что ты приготовишь, лапуль?

— А у меня хорошо с импровизацией!

— Хуёво у тебя с ней.

Цедит Арман. Но после делает жест рукой, который можно трактовать, как согласие.

Я выворачиваюсь из хватки Рустама и уношусь обратно на кухню. Ведь во время готовки у меня будет нож!

И никто не полезет в это время.

Я и так обзавелась славой ебанутой.