Подарок для Медведевых - Ая Кучер

— Тимур! — хнычу, чувствуя, как сползаю ниже, а мышцы уже не выдерживают напряжения. — Можешь касаться. Давай, я разрешаю.

— Разрешаешь? — протягивает он с интересом.

— Да! Да, ты можешь меня трогать. Только когда я сама это разрешаю.

От пульсации паники я едва соображаю. Но стараюсь внести такие правки в наш уговор, чтобы потом не расхлёбывать.

Мужчина поднимает руки вверх. Горячими пальцами обхватывает мои лодыжки, аккуратно и медленно стягивая вниз.

— Руками перебирай.

Приказывает, и я слушаюсь. Вот сейчас — точно слушаюсь! Тимур единственный, кто отделяет меня от сломанной шеи.

Дрожащими ступнями упираюсь ему в плечи. Едва не всхлипываю, почувствовав под собой опору.

Тимур аккуратно присаживается. Вместе со мной. Я кое-как вижу его лицо, но всё равно могу рассмотреть сплошную сосредоточенность.

Мужчина делает всё взвешено, продуманно. Каждый его жест — не случайный.

Словно уже такие шизанутые встречались ему на пути.

Тимур ловко перехватывает меня за талию, а в следующую секунду я уже чувствую его тепло.

Он без усилий вытягивает меня из камина, а затем прижимает к себе, не давая упасть.

Я вся в саже, волосы в беспорядке, лицо горит, но Тимур просто держит меня, позволяя прийти в себя.

Его ладони горячие, крепкие, и от этой близости внутри всё переворачивается.

— Фух, птичка, — он усмехается. — Ты хоть предупреждай, когда собираешься такие кульбиты выкидывать. А то я привык, что ты с балконов летаешь, а камин — это что-то новенькое.

Я задыхаюсь от злости и облегчения, но всё ещё не могу заставить себя отстраниться. Наши взгляды встречаются, его губы изогнуты в ухмылке.

— Ну, а теперь… — он сжимает мою талию, лениво скользя руками вверх. — Мы с тобой немного испачкались, да? Может, стоит это исправить? Душ, например? Вместе?

Я шлёпаю его по плечу, но он только смеётся, не спешит отпускать.

И у меня ощущение, что я только что обменяла одну проблему на другую.

Тимур медленно отстраняется. Меня знобить начинает от отсутствия его тепла.

Прислоняюсь к каминной полке, перевожу дыхание. Тело продолжает содрогаться, не могу успокоиться.

Я судорожно отряхиваюсь, сажа осыпается с меня мелкими хлопьями. Руки дрожат, внутри всё перекручено.

Я продолжаю чихать. Кручу головой, чувствуя, как нос свербит от едкой пыли. Сглатываю, облизываю губы, поднимаю взгляд.

Они стоят.

Все трое.

Как три судьи, готовые вынести приговор.

Арман сложил руки на груди, глаза узкие, опасные. Тимур с привычной полуулыбкой, но его взгляд пронзительный, оценивающий. Рустам…

Рустам растягивает губы в медленной ухмылке. Карие глаза сверкают весельем, а в них ещё что-то тёмное, голодное. Он прикусывает нижнюю губу, скользит взглядом по мне сверху вниз.

Я сглатываю.

Может, мне обратно в камин?

Там было не так страшно!

Я почти обустроилась…

Арман рычит, по его лицу пробегает раздражение. Он явно не в настроении.

— Ну и? — голос Армана низкий, режущий, как лезвие. — Как, блядь, тебя наказывать за побег?

— Я… — я осекаюсь, кусая губу. — Я не пыталась сбежать!

— О, конечно, — усмехается Рустам. — Просто решила перед сексом разомнуться?

Я замираю, облизываю пересохшие губы. Моя нервная система уже на пределе. Я чувствую, как страх змеёй обвивается вокруг позвоночника.

— Я… Я думала, можно ли там повесить гирлянду! — выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Ебанутая, — яростно цедит Арман. Сжимает пальцы в кулак, венка бьётся на его виске.

— Не, — хмыкает Рустам. — Не ебанутая. Охуенная.

— С этой охуенной птичкой, — Тимур ухмыляется. — Нужно что-то делать. Наказать. И у меня есть пара идей. Раздевайся.

Глава 12

Я стою в центре гостиной, сжав кулаки и глотая воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

Кожа горит под пристальными взглядами, жар разливается по телу липкой волной, и даже воздух кажется густым, пропитанным напряжением.

Они трое стоят передо мной, как судьи, готовые вынести приговор.

Тимур с его ленивой усмешкой, в серых глазах пляшет веселье.

Арман — мрачный, его челюсть сжата, взгляд острый как нож. И Рустам…

Рустам смотрит так, что у меня мурашки бегут по спине. Карие глаза мерцают голодом, губы кривятся в плотоядной ухмылке.

Можно мне назад в камин?

Там хорошо было. Спокойно.

А за окном болтаться — так сплошной релакс. Клянусь!

— Я не буду раздеваться! — вспыхиваю, инстинктивно отступая на шаг. — И не пыталась сбежать! Я просто…

— Просто решила повесить гирлянду в камине, — перебивает Арман с саркастической ухмылкой. — Охуенная идея.

Рустам смеётся, низко и раскатисто, проводит рукой по подбородку, как будто что-то обдумывая.

— У тебя с логикой вообще всё в порядке, лапуль? — с любопытством уточняет он. — Вот объясни мне, какого хрена ты вообще туда полезла?

— Да мне просто… Мне было любопытно. Вот вы знаете, как выглядит камин внутри? Ха! Вот и я не знала. Захотела посмотреть. А там паук внизу! И я… Испугалась. Подпрыгнула. И застряла.

По охереванию на лицах мужчин я понимаю, что не очень они верят в мою версию.

Подумаешь, немного приукрасила историю. Это ещё они не видели, как я пауков боюсь! Я и на люстру запрыгну, если понадобиться, лишь бы спастись от насекомых.

— Давай, птичка, — подначивает Тимур. — Шмотки скидывай. Всё равно придётся.

— Я не хочу, — вздрагиваю, чувствуя, как сердце ударяется о рёбра. — Мне и так удобно. И вообще, в доме холодно…

— В камине грелась? — со смехом уточняет Рустам. — Ты грязная, лапуль. Вся в саже. Так что придётся раздеться. Тут без вариков.

Жар накрывает голову, кровь стучит в ушах. Я судорожно сглатываю, пятясь, пока запинаюсь, врезавшись в диван. Падаю на мягкие подушки.

— А в чём затыка? — Рустам делает шаг вперёд, ухмыляясь. — На пляже же ты спокойно в