Подарок для Медведевых - Ая Кучер

— Это другое! — срываюсь на возмущённый шёпот.

— Правда? Или тебя вдохновить надо? Мы тоже раздеться можем.

Мои глаза расширяются, сердце срывается с ритма.

— Н-нет! — выпаливаю, мотая головой так резко, что волосы растрёпываются.

— Ну давай уже, — лениво тянет Тимур, потирая шею. — Долго ждать мы не будем. Либо так…

— Либо я помогу, — предлагает Арман с угрозой в голосе.

Я сглатываю, чувствуя, как пальцы дрожат. Холодный пот стекает по спине, кожа покрывается мурашками. Все мышцы тела напряжены, как перед прыжком в пропасть.

Медленно, сжав губы в тонкую линию, хватаюсь за край свитера. Сердце колотится так, будто пытается вырваться наружу.

Я чувствую, как трое мужчин наблюдают за каждым моим движением, их взгляды проникают под кожу, опаляя изнутри.

Поднимаю свитер выше, оголяя живот. Горячий воздух комнаты касается кожи, заставляя меня содрогнуться.

Оттягиваю ткань дальше, перехватывая её дрожащими пальцами. Мгновение — и свитер падает на пол.

Рустам довольно выдыхает.

Тимур криво ухмыляется, наблюдая за мной с прищуром.

Арман… Он просто смотрит. Так, что у меня подкатывает ком к горлу.

Я не могу понять, что именно меня смущает. Не только то, что я перед опасными мужчинами в майке.

А их внимание. Немая похвала, восторг. То, как в их глазах вспыхивает пламя одинаковой эмоции.

Жажды.

Я не привыкла, чтобы меня хотели настолько сильно. Никто и никогда не смотрел на меня с подобным вожделением.

Я симпатичная, но не настолько, чтобы за мной толпы бегали. Одни неудачные отношения — весь опыт.

Но мужчины смотрят так, будто я самая прекрасная женщина в мире. И это не только смущает. Но и вызывает странные спазмы в груди.

Я судорожно втягиваю воздух, руки сжимаются в кулаки. А жар только усиливается.

Хватаюсь за край юбки, тяну вниз молнию. Ткань сползает по ногам, и я вырываю себя из неё, оставшись в одном белье. Белые трусики. Красная майка.

И три пары глаз, пожирающих меня взглядом.

Напряжение в воздухе такое, что можно резать ножом. Я чувствую, как каждый мускул на теле мужчин напрягается, как они впиваются глазами в мои открытые участки кожи.

— Охуенная, лапуль, — голос Рустама опускается на тон ниже, обволакивая меня липким жаром. — Ты пиздец какая красивая.

Комплимент бьёт по щекам, заставляя их пульсировать от жара.

Мужчина оказывается рядом со мной быстрее, чем я успею среагировать. Сжимает мои предплечья, легко на себя дёргает.

Я поднимаюсь по инерции, врезаясь в его мощное тело. Рустам сжимает ладонями мою талию, удерживая рядом.

Я дрожу от этой близости. Мужчина скользит ладонью по моей спине, спускается ниже.

Горячие пальцы оставляют за собой дорожку жара, заставляя меня задержать дыхание.

Слишком близко. Слишком опасно.

— Ты даже не представляешь, как я заебался сдерживаться, лапуль.

Если это сдерживаться…

То я боюсь представить, что будет теперь, когда у мужчин срывает тормоза.

Огромная гостиная теперь кажется слишком маленькой. Стены сжимаются, воздух густеет. В глазах темнеет, потому что их трое, и все смотрят на меня одинаково — хищно, решительно.

Я голая. Почти. Майка едва прячет грудь, а трусики — последнее, что отделяет меня от их рук.

Рустам скользит ладонями по моей спине, чуть сильнее прижимая меня к себе. Его пальцы тёплые, грубые, изучающие.

Я замираю, когда он сжимает мои бёдра, пальцы уверенно продвигаются вверх, оставляя за собой горячий след.

Жар внутри нарастает, пульс отдаёт в виски.

Я чувствую движение справа. Тимур. Его ладонь накрывает мой живот, пальцы касаются обнажённой кожи, лёгкое нажатие — и я чуть подаюсь вперёд.

Ближе к Рустаму. Бёдра упираются в него, ткань его брюк трётся о мои голые ноги.

Я зажата между двух хищников. Опасных, суровых. А третий… Арман в стороне. Я чувствую его жаждущий взгляд.

Но смотреть в ответ я не рискую. Словно тогда спровоцирую и того. А выбрать из капкана уже невозможно!

Пальцы Рустама пробегают по моему телу, задевают бретельку майки. Та сползает по плечу, грубо трётся о ворох мурашек.

Мужчина наклоняется, горячее дыхание касается моего уха.

— Мне нравится, как ты выглядишь в этом, — его голос едва слышен, но каждое слово пронзает меня, оставляя след. — Но мне ещё больше понравится, когда это исчезнет. Уверен, голой ты ещё более охуенная.

— Нет! — я мотаю головой, кончики волос щекочут разгорячённую кожу.

— Нет? Поспорим, лапуль? Проверим, кто прав?

— Нет. Я не буду… Я уже… Хватит! Мы договаривались о другом. Звоните своему Давиду! ЯСНО?! ЕМУ! А меня не трогайте!

Меня срывает на крик от волнения. Внизу живота всё стягивает, нервы трещат. Будто огромный котёл с кислотой взорвался под рёбрами.

Жжёт, растекается по венам. Вызывает какие-то непонятные ощущения.

— Не ори, — тихо, но жёстко произносит Арман.

Мужчина делает шаг вперёд. Его глаза горят, челюсть напряжена. Внутри всё сжимается от осознания того, насколько они опасны. Насколько я не имею контроля.

— Побереги крики для другого, малышка, — чеканит.

— Послушайте… Я… Это не… Так нельзя!

— Кто сказал?

— Я! Вас — трое. Так нельзя. Это неправильно. И аморально. И…

Я задыхаюсь, подбирая синонимы. Дышать становится тяжело. Воздух наполняется запахом мужчин.

В голове будто маленькие огоньки вспыхивают, которые мешают думать нормально.

— С хера ли? — Рустам усмехается. — Оргии ещё греки практиковали. Охуенно у них всё заходило.

— А не римляне? — хлопаю ресницами, веки тяжелеют.

— Да там все кувыркались. И нормально.

— Да но… Так не делают сейчас!

— Ко всем в койку заглядывала, птичка?

Тимур сильнее прижимается ко мне, его губы задевают чувствительное местечко за ухом.

Я мотаю головой. Прикусываю губу, потому что знаю, что сама вру. Моя подруга отлично себе живёт с тремя мужчинами.

Но это она!