Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Но за дверью оказывается Джеймс. Его рука больше не закована в гипс, а лицо сохраняет свою обычную, непроницаемую маску.

– Ой.

Я неуклюже сползаю с кровати, и меня тут же охватывает сожаление. Еще секунду назад, лежа на одеяле, я чувствовала себя уверенно, не позволяя присутствию Джеймса Мёрфи в моей комнате выбить меня из колеи. Но сейчас, когда я ерзаю перед ним и выдаю это глупое «ой» вместо нормального приветствия, все переворачивается.

Власть переходит к нему, и он это знает.

Джеймс молча изучает мою комнату. Никто из одноклассников раньше не бывал здесь. Я всегда думала, что первой сюда заглянет моя подруга Кара Мур. Я бы с радостью показала ей свои маленькие медные трофеи с конкурсов по ремеслу, аккуратно сложенные стопки книг на столе и подушку у окна, лежащую там для фейлинга, за которым я ухаживала в прошлом месяце.

Напряженно жду, когда проявятся первые признаки того, насколько кардинально Мёрфи намерен изменить мою жизнь. За последние несколько часов я поняла одно: лучше отмалчиваться и не пытаться защитить себя.

Он продолжает осматривать комнату, и его лицо вдруг становится задумчивым.

– Я думал, ты захочешь убедиться, что я никому не рассказал о сегодняшнем дне, – внезапно говорит Джеймс.

У меня перехватывает дыхание. Именно этого я и хочу! Но как мне ответить, чтобы не выдать себя? Черт возьми, он загнал меня в угол, да еще и прикидывается заботливым! А что еще хуже, не дает мне никакой гарантии, что уже не выложил все кому-нибудь. Коварство высшего уровня!

Я пожимаю плечами, повторяя про себя: «Беззаботность. Прикидывайся беззаботной».

– Ну и? Рассказал? Решил опозориться, поверив в медного мастера, в то время как все сделал сам?

Он качает головой, словно пытается подавить смех. Я вдруг замечаю, как на его щеках появляются ямочки.

– Нет.

Я замираю, ожидая, что Джеймс добавит что-то еще или снова поделится своими подозрениями. Но он лишь смотрит мне прямо в глаза и говорит:

– Не захотел позориться.

Облегчение накатывает так сильно, что я невольно наклоняюсь вперед с выдохом. Но тут же выпрямляюсь, осознавая, насколько очевидна моя реакция.

– Погоди, ты что, пошутил?

Невероятно. Удивлена, что Мёрфи способен на это.

Он игнорирует мой вопрос.

– Я первый, кто узнал, верно? – спрашивает Джеймс.

В ответ я отрицательно качаю головой, все еще пытаясь изображать невинность.

– В противном случае ты бы врала гораздо лучше, – парирует он.

– Почему ты думаешь, что я вру?

Старательно придаю голосу раздражение, при этом пытаясь не растерять нарочитую безмятежность и спокойствие.

– Во-первых, я знаю свои сильные стороны, а главное – предел своих возможностей. Во-вторых… – Джеймс медленно поворачивает правую руку, словно не веря, что она уже зажила.

«Полмесяца», – проносится в моей голове. Или даже меньше. Это выздоровление граничит с чудом.

– Думаю, я должен благодарить тебя за это.

Я замираю. Он ведь намекал на это еще за завтраком, и теперь мне придется отрицать и свою роль в его выздоровлении, и произошедшее на трассах. Черт, я так увлеклась инцидентом с Бекс, что упустила другие возможные улики.

– Это была не я, – бормочу я запинаясь.

Он подходит ближе:

– Хочешь сказать, что не давала мне серебра?

– Именно.

И это, кстати, чистая правда.

Он вздыхает. Разочарование проступает сквозь его непрошибаемую невозмутимость.

Все пошло не по плану. Джеймс Мёрфи никогда не должен был понять, что я превосхожу его в ремесле.

– Я думал, ты отдала мне серебро, которым тебя снабдили как наблюдателя. – Черт. Почему я не сказала этого?! – Что ж, продолжай врать. – Он делает еще шаг вперед. – Но как бы ты ни старалась, я не забуду то, что произошло сегодня. И скоро снова увижу, как ты это делаешь.

Я инстинктивно выставляю руки в защитном жесте.

У меня был целый день для осмысления ситуации, и ключевой момент моей стратегии заключается в том, чтобы не позволять Мёрфи в очередной раз меня испытывать.

– Если ты снова вцепишься в меня, я буду кричать…

Мои слова замирают, когда я вижу лицо Джеймса. Краска заливает его щеки, и в тот же миг я прокручиваю в голове сказанное. То, что я подразумевала. Вернее, не подразумевала, а выдала с самым невозмутимым видом.

– Я не это имела в виду.

Мой голос звучит так, словно его лишили жизни, и призрак смущения шепчет за меня – глухо и едва слышно. Внезапно я осознаю нашу уединенность. Мы в моей комнате, вдвоем за закрытой дверью.

Джеймс почесывает затылок.

– Я не буду приковывать тебя к себе, если ты об этом, – говорит он, устремив взгляд в потолок. – Снова.

Слава богу. Продолжи он молчать, и не знаю, что бы я выкинула.

– Извини, что хотел тебя испытать, – добавляет он.

– Но ты все еще думаешь, что я серебряный мастер?

Его взгляд вновь останавливается на мне, темные глаза искрятся напряжением.

– Я знаю, что ты серебряный мастер, – пресекает любые мои возражения Джеймс.

Почти собираюсь это опровергнуть, но осознаю, что не могу, поскольку совершенно неверно истолковала его мотивы. Джеймса невозможно задеть, затронув его самолюбие, и уж тем более обвинить в женоненавистничестве. Он нисколько не смущен тем, что девушка-медник смогла превзойти его. В его голосе нет ни намека на зависть. Он выглядит на удивление спокойным и абсолютно уверенным в себе. Просто невыносимый тип, честное слово.

Следовательно, мне необходимо сконцентрироваться на последнем доступном варианте – том, что за прошедшие пять часов я мысленно называла «План Б»: попытка добиться от него гарантии сохранения моей тайны.

Расправляю плечи и перевожу дыхание.

– Хорошо. Что мне нужно сделать, чтобы ты никому не проговорился?

– Значит, ты все же признаешь это? – спрашивает Джеймс, и уголок его губ слегка приподнимается.

– Просто ответь на вопрос.

– Мне нужно знать причину. Объясни, почему это секрет, и я сохраню его.

Я едва сдерживаю смех:

– Ты серьезно думаешь, что я поверю в это?

Он приближается ко мне, и я напрягаюсь. Я успела протоптать дорожку в ковре, обдумывая, какую цену Джеймс Мёрфи может назначить за свое молчание, и единственное, что пришло мне на ум, – это его возможное требование отозвать мою заявку на стипендию академии «Ривир». Но все же я встречаю его взгляд с твердой решимостью, потому что не собираюсь предавать свою мечту.

– Все это не дает мне покоя, – вырывается у него. – Никто бы не стал скрывать такое. Тем более та Фаррен, которую я помню с начала обучения в старшей школе. – Он вдруг замирает, будто его осенило. – Ты стала серебряным мастером в начале одиннадцатого класса, не так ли?

Невероятно!