Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

Вадим махнул рукой, останавливая какую-то машину.

– Хочешь, я побуду с тобой, хотя бы до рассвета?

– И навлечешь на себя недовольство Людмилы? Я не рискну!

Вадим фыркнул, но даже в этом коротком звуке явственно прозвучало облегчение. Если я могу шутить, пусть даже неловко, нелепо, значит, со мной все будет в порядке.

– А на чашечку кофе пригласишь?

– А ты пьешь… кофе?

Я сделала паузу, специально для вампира, но Вадим махнул рукой.

– Можешь напоить меня чаем или даже кока-колой. Пригласишь?

– А куда я нафиг денусь с подводной лодки?

– Юлька, ты прелесть!

Машина тихонько урчала мотором, унося нас в ночную темноту.

* * *

Вампир был доволен.

Его игра началась. И началась так, как он хотел. Фигуры расставлены на ключевые места.

Первый ход сделан.

И игроки, и пешки ведут себя вполне предсказуемо. А именно – так, как он просчитал. Его люди в городе отчитываются обо всем происходящем. Хорошо отчитываются, подробно. Даже подробнейше. Большинство шпионов помогают ему добровольно. Человек – смешное существо. И то, что из него получается, вампир или оборотень, – ничего не меняет. Внутри все остается то же самое. Те же страстишки. Те же недостатки. И за них так легко дергать, как за ниточки…

Иногда подчиненные напоминали вампиру итальянских марионеток. Потянешь за одну ниточку – дернется рука. За вторую – нога. А дергать можно за все что угодно.

Ревность. Зависть. Месть. Неудовлетворенность. Только пляши пальцами по ниточкам. Посочувствуй глупцу, пообещай ревнивцу предмет его вожделения в полную власть, дай мстителю возможность поквитаться с врагом – и они будут целовать тебе ноги. Научись играть на людях, как когда-то на старинном клавесине. Хотя какой он старинный – рядом с вампиром, присутствовавшим при его изобретении? Впрочем, это неважно. Важно то, что ему служат, и служат хорошо. Он не скупится ни на авансы, ни на обещания.

Хотя выполнять все это…

Неважно. Шпионить – опасно. Даниэль осознал это на своей шкурке. Хотя так до сих пор и неясно, что он умудрился с собой сделать. Никогда же не был силен в магии, а тут вдруг…

И с любым разоблаченным шпионом будет то же самое. Обязательно будет. Да и после победы… никто не бессмертен. И даже вампира можно угробить, если постараться.

А пока пусть стараются его шпионы. Пусть очень стараются. А он будет выслушивать их доклады и координировать ситуацию.

Хотя пока и без его вмешательства происходит именно то, что ему нужно. Переговоры. Замечательная вещь, правда? Особенно когда принимающая сторона обязана гарантировать полную безопасность всем участникам. Или… могут быть самые разные последствия.

Вампир тонко улыбнулся.

Хороший шпион – это наполовину выигранная война. Вторую половину вампир надеялся выиграть за счет своей хитрости и жестокости. Слишком уж Мечислав был… демократичен. Это его и подведет. Хорошему правителю ни к чему любовь подданных. Достаточно, чтобы его боялись. Очень боялись. Тогда и повиноваться будут как положено.

Правителю повинуются, когда он силен и жесток. С жестокостью у вампира никаких накладок не возникало. А вот сила… Если все пойдет по его плану, у него будет мощный ее источник.

Да, этот источник пока не слишком управляем, но тем интереснее будет подчинять этого человека своей воле. Существует множество методов. Уговоры, шантаж, принуждение, страх – все это вампир намеревался пустить в ход. И даже получить от этого немалое удовольствие.

И выгоду. С мощным источником силы он может попробовать даже войти в Совет.

Что может быть слаще власти? Любовь?

Какая глупость!

Вампир даже передернул плечами, хотя уже очень давно приучил себя оставаться всегда холодным и спокойным. Что бы вокруг ни происходило.

Из-за какой-то гормональной реакции лезть в самое пекло, подставлять себя под удар, совершать поступки, полностью противоречащие здравому смыслу… фи!

И подумать только, что когда-то и он был таким глупцом.

Смешно.

Что ж, жизнь вылечила его от этой нелепости. Теперь он может сосредоточиться на главном.

Мало кто знает, какое это изысканное наслаждение – играть людьми, как пешками на доске. И мало кто на это способен. Но даже у них порой процветают странные заблуждения. Какая-то совесть. Или – того хуже – справедливость! Ну вот что это такое, скажите на милость?! Или хотя бы покажите!

Где, где в жизни есть место этой справедливости?! Ткните пальцем!

Если бы все было справедливо, он сейчас был бы главой Совета. Он самый умный, хитрый и жестокий. И по справедливости должен быть самым сильным. Но это не так.

Пока…

А еще есть такая глупость, как «воздаяние за грехи»! Глупее этих слов вампир отродясь не слышал. Что, неужели у нас кому-то за них воздается?! Да никому!

Только тем, кто слишком глуп, чтобы вывернуться! Ха!

Ему-то это не грозит.

Что бы ни произошло, он останется вне подозрений, как… ха-ха, жена того смешного мальчишки, Цезаря. Что самое смешное – жена именно того мальчишки украсила его ветвистыми рогами. И плевать хотела на его заслуги перед Римом. Он тоже был не лыком шит и изменял ей направо и налево. Они друг друга стоили, но Помпея оказалась в проигрыше. [9]

И где здесь справедливость? Смешно.

Хотя… если она есть на свете – через несколько недель он станет одним из самых сильных вампиров.

И это будет просто замечательно.

Вампир улыбался холодной и жестокой улыбкой. Власть.

Что может быть привлекательнее власти?

Ничего.

И очень скоро она будет в его руках.

ГЛАВА 3

Гадости бывают разные – черные, белые и красные…

Оказавшись у меня дома, Вадим повел себя довольно странно. Он плюхнулся в кресло и уставился на меня. Сидел, смотрел и молчал. Как прокурор.

– На мне что, узоры выросли? – огрызнулась я на третьей минуте.

– Это я и пытаюсь выяснить, – честно признался Вадик. Я подчеркнуто тщательно осмотрела себя, перегнулась, чтобы поглядеть через плечо, и покачала головой.

– Ни узоров, ни цветов, ни рогов. Жду объяснений.

– Присаживайся, – вампир кивнул на второе кресло напротив.

Я решительно уселась на вертящийся стул перед компьютером и сцепила пальцы на затылке. Самая любимая поза, когда приходится говорить о чем-то серьезном.

– Ну и?

– Юля, о чем вы разговаривали с шефом?

Как Вадим ни старался казаться спокойным, в его голосе прозвучала какая-то странная нотка. Как здоровенная хрустальная ваза с трещиной. Вроде бы все так и то, ничего не заметно, а звук не тот. Не тот, и все тут.

– Да ни о чем, – протянула я. – Заключили временное перемирие. Пока эта