Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc

Каждой клеткой я чувствовал: за ее спиной что-то тяжелое. И мысль о том, что кто-то причинил ей боль... рвала меня на части.

— Ты заслуживаешь передышки. Дай мне помочь.

Пальцы Саттон вцепились в мой свитер так, будто она держалась за него из последних сил.

— Я столько сил вложила в то, чтобы стоять на своих ногах. Я не могу это отпустить.

— Ты и не отпускаешь. — Я провел рукой по ее шелковистым светлым волосам. — Просто иногда человеку нужно место, чтобы передохнуть. Это не значит, что он перестал быть самостоятельным.

Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Она что-то искала в моих глазах, и я чертовски надеялся, что нашла.

Она сглотнула.

— Ты уверен? Я ненадолго. Только пока немного подкоплю и...

— Оставайся столько, сколько нужно. Мой дом большую часть года стоит пустой. Будет здорово, если там снова появится жизнь.

Признаться вслух в этом было как удар под дых. Моя жизнь давно превратилась в бесконечный цикл: хоккей, тренировки, обязательные мероприятия. И все. Ни радости, ни настоящей связи, кроме нашего дурацкого семейного чата.

Что-то болезненно сдвинулось внутри, словно кости терлись друг о друга, потому что там, где должно быть сердце, давно зияла пустота. И впервые за долгое время я захотел ее заполнить.

Саттон долго молчала, не отводя взгляда.

— Мне нужно вставать до рассвета, а Лука... Ему нужен кто-то, кто будет с ним.

— Воительница, — я сжал ее шею чуть крепче. — Я разбужу его сам и приготовлю нам завтрак. Каждый день делаю это для себя. Я и так встаю рано, чтобы успеть потренироваться перед лагерем.

Она тяжело выдохнула.

— Он милый, но с ним не так просто, — предупредила она. — Он будет болтать без умолку и уговаривать тебя кормить его одними сладостями на завтрак, обед и ужин.

Я усмехнулся:

— Парень по моему сердцу. Но я напомню ему, что для хоккейных мышц нужен белок.

Губы Саттон дрогнули в улыбке, и мне захотелось провести по ним языком, узнать, каково это — когда они обхватывают мой... Стоп. Туда не думай.

— Я буду платить хоть какую-то аренду, — начала она.

— Ни за что.

— Коуп...

— Нет. Хочешь платить? Тогда позволь мне быть твоим дегустатором на новых кексах.

Она слабо улыбнулась:

— Это работа Луки. И он ее обожает.

— Две пары вкусовых рецепторов лучше, чем одна, — парировал я.

Она помолчала секунду, потом другую.

— Хорошо.

Я почувствовал вкус победы. Черт возьми, даже когда мы выиграли Кубок два года назад, я не ощущал такого кайфа. И не смог сдержать идиотскую улыбку.

— Правда?

Саттон пожала плечом:

— Только потом не жалуйся, когда Лука разбудит тебя в пять утра, чтобы попрактиковаться в своих «спортивных шайбах».

Я расхохотался:

— Спортивных шайбах?

Она подняла на меня озорной взгляд, и этот момент словно выбил из меня весь воздух.

— Я в теме, как видишь.

Я покачал головой, не сдерживая улыбку.

— Пошли. Пора собирать вас двоих.

Я включил поворотник и свернул на Каскейд-авеню. Мельком глянул в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что Саттон и Лука едут за мной. Адрес у нее уже был забит в навигаторе, но я не хотел, чтобы она хоть на минуту почувствовала себя одинокой в этом пути.

Когда мы выехали на основную дорогу за городом, я нажал кнопку на руле:

— Позвони Энсону.

Не то чтобы я часто ему звонил. Его номер был у меня в телефоне, но уж точно не в избранных. Честно говоря, поначалу я с недоверием относился к парню своей сестры. Но этот бывший профайлер был рядом с ней в самые трудные моменты, и постепенно я начал менять свое мнение.

— Коуп, — ответил Энсон. Хмурый ублюдок вроде стал немного живее в последнее время, но до душевности ему все равно было далеко.

Я не стал ходить вокруг да около:

— Мне нужна помощь.

— Какая?

Его осторожность была понятна. По сути, я мог просить его о чем угодно — хоть избавиться от тела в кислоте. Я сжал руль сильнее.

— У тебя есть знакомый хакер, так? Кто-то, кто может нарыть компромат?

Его друг уже однажды помог уничтожить бывшего Теи и добиться справедливости для множества женщин, которых тот мучил.

— У меня нет друзей, — буркнул Энсон.

Я фыркнул.

— Как скажешь. Ассоциированный партнер?

Он помолчал.

— Что нужно?

Знакомая ярость снова рвалась наружу, из той коробки, куда я пытался ее запихнуть.

— Все, что можно накопать на Рика Андерсона. Так, чтобы заставить его продать мне все свои дома. Дешево. Потому что этот ублюдок должен потерять хоть что-то.

До меня донеслись звуки стройки, потом они затихли — видимо, Энсон отошел в сторону.

— Кто он и что натворил?

— Какая разница?

— Если хочешь, чтобы Декс взялся за это дело, разница есть. Сейчас он берется только за те истории, в которых видит смысл. Крестовый поход, понимаешь ли.

Я стиснул челюсть.

— Местный урод, который издевается над Саттон. Постоянно повышает ей аренду. А когда она напомнила ему о своих правах, выкинул ее с Лукой из квартиры над пекарней. И сейчас она не может позволить себе нормальное жилье.

В трубке раздалось низкое рычание.

— Ты серьезно?

— Более чем. Хотел бы я, чтобы это было не так.

— Ее кексы — это, черт возьми, рай, — пробормотал Энсон.

Я с трудом сдержал смех. Конечно, именно кексы Саттон растопили сердце этого мрачного ублюдка.

— Значит, поможешь?

— Я подключу Декса как можно скорее. — Энсон помолчал. — А пока где она будет жить?

Я сдвинулся на сиденье:

— Везу ее с Лукой ко мне.

Повисла пауза.

— Тебе она нравится.

Я слышал ухмылку в его голосе, и это только сильнее меня взбесило.

— Вот это ты вынес из всего разговора?

— Именно.

— Отвали и помоги мне решить проблему.

— Уже решаю, — коротко бросил Энсон и отключился, не дав мне даже сказать спасибо. Как обычно.

Я подъехал к массивным воротам, которые Шеп установил у въезда на мою территорию. Может, со стороны это выглядело чересчур, но фанаты иногда пытались пробраться на участок. Да и мне спокойнее, особенно ради безопасности Арден.

Я подождал, пока позади меня остановится машина Саттон. Я уже дал ей код от ворот, но сейчас проще было просто проехать за мной. Нажал кнопку на козырьке и подумал, как все это выглядит ее глазами.

Для меня это было идеальное место. Далеко от города, с потрясающим видом на горы Монарх и утесы Касл-Рок. Эта тишина всегда помогала мне успокоить мысли. Хотелось верить, что для нее