Кодекс Молчания - Шанталь Тессье

сколько времени проходит, прежде чем я поднимаюсь с пола, выбрасываю пустую бутылку в мусорное ведро и на ощупь поднимаюсь по лестнице. Я дважды спотыкаюсь о свое платье. Открывая дверь, я уже не так тихо пробираюсь обратно по коридору и через кухню на вечеринку. Однако никто не обращает на меня никакого внимания. Они здесь не из-за меня. Все четыреста человек здесь ради Луки. Ради его будущего. Для его бизнеса. Я никто. Ничего. Но в этом мире к женщинам относятся именно так. Мафия — это эксклюзивный мужской клуб. Женщины остаются дома и воспитывают детей, большую часть времени получая католическое воспитание. Я ничего не знаю о религии. Я даже никогда не ходила в церковь, потому что мои родители нерелигиозные. Он собирается заставить меня заниматься исследованиями? Или заставить свою мать учить меня? Это было упомянуто в контракте, который я не читала?

— Хейвен?

Я замираю на месте при звуке её голоса. Моя мать. Женщина, которая успешно избегала меня.

Я поворачиваюсь и вижу, что она приближается ко мне в платье цвета шампанского без рукавов от Burberry. Её светлые волосы собраны в тугой пучок, открывая изящную шею и жемчуг, который мой отец подарил ей на Рождество в прошлом году. Она, как всегда, выглядит потрясающе, и впервые в жизни я не испытываю к ней ничего, кроме ненависти. Где она была, когда мой отец подписывал контракт моим именем? Где она была, когда Найт забрал меня из родительского дома? И где она была последние пару дней, пока я была здесь пленницей?

Она подносит руки к лицу и, задыхаясь, оглядывает меня с головы до ног.

— Ты выглядишь прекрасно. Совершенно потрясающе, — она протягивает мне руку, но я, спотыкаясь, отступаю от нее на шаг. И её идеально накрашенное лицо вытягивается, как будто я задела её чувства.

— Хейвен, я…

— Мне всё равно, — перебиваю я её, а затем икаю.

Её зеленые глаза опускаются на мою левую руку, и она смотрит на камень на моем пальце. Она вздрагивает, как будто ей больно это видеть. Ей следовало бы поставить себя на моё место, тогда, возможно, она поняла бы, как мне больно это носить.

— Хейвен, пожалуйста, позволь мне объяснить.

— Как ты позволила папочке продать меня? — Она вздрагивает от моей невнятной речи. — Нет, спасибо.

Она оглядывает комнату, проверяя, слышал ли меня кто-нибудь, но я сильно сомневаюсь, что присутствующие верят, что я это выбрала.

— Хейвен, пожалуйста…?

— Иди домой, Мама.

Я поворачиваюсь к ней спиной. Выходя из официальной столовой, я направляюсь по коридору в заднюю часть дома, где находится спальня, в которой я живу. Мне нечего ей сказать. То, что сделал мой отец, причинило мне боль, но моя мать даже не попыталась спасти меня. За те два дня, что я здесь, она ни разу не попыталась позвонить мне. Насколько я знаю. Теперь мой телефон у Луки. Она бросила меня. И с этим трудно смириться. Предполагалось, что она должна была защитить меня. Любить меня. Вместо этого она позволила ему забрать меня.

— Хейвен. Ох, разве ты не выглядишь настоящей принцессой?

Я замираю, когда оказываюсь лицом к лицу с Брэдом. Он отец Боунса и Грейва. Он управлял Королевством, пока его сыновья и их друзья не стали достаточно взрослыми, чтобы возглавить империю. Он единственный оставшийся в живых из Трех Мудрецов, создавших это место.

Его голубые глаза оглядывают меня с ног до головы так, что я отступаю на шаг. Он мне никогда не нравился. Он такой же грязный, злой, как и все остальные. Он использует женщин. Всё, что его волнует, — это сколько денег он сможет заработать и кто упадет на колени и будет сосать его член.

Он наклоняется ко мне и улыбается.

— Не волнуйся, я сохраню твой секрет. Я никому не скажу, что это не та сказка, о которой ты мечтала.

Не говоря ни слова, я прищуриваюсь и протискиваюсь мимо него. Я просто хочу побыть одна. Запершись в своей спальне, где никто не сможет меня побеспокоить. Продолжая идти по коридору, я останавливаюсь, когда дверь кабинета Луки открывается и оттуда выходит женщина. Прежде чем она успевает меня заметить, я ныряю в ближайшую комнату и наблюдаю за ней через тонкую щель в двери, прячась за ней. Она проводит руками по своему черному облегающему платью, которое почти ничего не прикрывает. Она одета больше для ночной прогулки по городу. Затем она подходит к большому зеркалу, которое висит в прихожей, и поправляет свои растрепанные, обесцвеченные волосы. Они собраны в пучок на макушке. Как будто кто-то сжимал их в кулаке. Она открывает свой клатч и красит губы ярко-малиновой помадой, а затем надувает их. Я смотрю на её руки и вижу красные следы на бледной коже. Отпечатки пальцев. Она оглядывает себя в последний раз и поворачивается.

Я отхожу от двери, надеясь, что она меня не видит. Прикрыв рот рукой, я задерживаю дыхание, чтобы она меня не услышала, и прислушиваюсь к стуку её каблуков по паркету, когда она проходит мимо моего укрытия.

Я жду, пока она уйдет, и выглядываю за приоткрытую дверь. Как только я вижу, что осталась одна, я рывком открываю её, несусь по коридору и чуть ли не пинком распахиваю дверь его кабинета.

На дальней стене над камином висит большой телевизор. Справа стоит его письменный стол. На нем разбросаны какие-то бумаги. Я прохожу по комнате, утопая каблуками в толстом черном ковре. Я сажусь и перечитываю их. Мои глаза немного затуманены алкоголем, который бурлит в моем организме, но что-то привлекает моё внимание на третьей странице. Я узнаю это. Это документы, на которых мой отец поставил мою подпись. Посередине «Хейвен» пятно крови.

Это не брак. Это контракт, подписанный кровью.

Я перечитываю его, пытаясь осмыслить. При затуманенном зрении трудно разобрать, но одно слово привлекает моё внимание. Наследники.

У меня начинают трястись руки, когда я моргаю, чтобы сосредоточиться.

У жены, о которой идет речь, будет трое живых наследников. Двое из которых, должно быть, сыновья.

Все последующие дела будут на усмотрение Луки.

Что, чёрт возьми, это значит?

Я кладу бумаги на стол и опускаю голову на руки. Мой взгляд падает на маленькое черное мусорное ведро под его столом. Что-то привлекает моё внимание, и я беру маленький контейнер.

— Что за хрень? — шепчу я.

Моя кровь начинает закипать, а сердце бешено колотиться. Я слышу, как щелкает замок соседней ванной комнаты, и из нее выходит Лука. Заметив меня, он останавливается.