Кодекс Молчания - Шанталь Тессье

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, и его глаза сужаются, когда он опускает взгляд на бумаги.

— Что ты здесь делал? — огрызаюсь я, не в силах молчать.

— Хейвен…

— Объясни это! — кричу я, переворачивая мусорное ведро вверх дном и позволяя содержимому рассыпаться по его столу. Мы вернемся к документам позже. Прямо сейчас мы даже не занимаемся сексом, не говоря уже о том, чтобы завести детей, но он с кем-то трахается. Только что использованный презерватив падает на контракт. С таким же успехом можно смешать немного спермы с этой чёртовой подписью.

— Ты только что трахал её здесь! — кричу я.

Вот почему блондинка была в его кабинете. Она приводила себя в порядок перед зеркалом, пока он приводил себя в порядок в ванной.

Мое дыхание учащается, сердце бьется быстрее, а руки сжимаются в кулаки. Я не должна злиться. Или ревновать. Я не хочу быть его, только не такой. Но, как сказал мой отец, сделка заключена. Запятнанная кровью подпись под использованным презервативом доказывает это.

На его лице появляется ухмылка, как будто это какая-то шутка.

— Я оставил тебе подарок, — он тянется к своим расстегнутым брюкам. — Я знаю, как сильно тебе нравится вылизывать меня дочиста.

Все моё тело напрягается от того, на что он намекает. Я хочу, чёрт возьми, ударить его, но его так воспитали. Это то, чему его научила жизнь о том, как следует обращаться с женщинами, но я этого не потерплю.

— Я не шлюха мафии, — выплевываю я. — Я не стану для тебя каким-то грёбаным трофеем, которым ты будешь щеголять на публике, пока будешь трахать очередную за моей спиной, — беру стеклянную статуэтку и швыряю ему в голову, ругаясь, когда промахиваюсь на целую милю. Чёртов пьяный прицел. Будь я трезва, я бы попала точно в цель.

Его глаза темнеют, челюсть заостряется, а грудь выпячивается. Я отступаю на шаг от его стола. Он протягивает руку, хватается за моё платье и притягивает меня к себе, так что моя грудь наталкивается на его.

— Ты моя, — рычит он мне в лицо.

Я начинаю дрожать, когда его слова проникают в мой затуманенный мозг.

— Теперь каждый дюйм твоего тела принадлежит мне.

— Я ненавижу тебя, — хриплю я.

Он отпускает меня и проводит костяшками пальцев по моей щеке. Я всхлипываю от его нежных прикосновений, ожидая, что он ударит меня. Он делает со мной всё, что захочет, чтобы заставить подчиниться. Его глаза сверлят мои.

— А ты бы предпочла, чтобы это была ты, склонившаяся над столом?

— Я никогда больше не лягу с тобой добровольно, — вздергиваю подбородок, хотя мне хочется разрыдаться.

Костяшки его пальцев опускаются ниже, обводя мой подбородок, а затем шею. Я знаю, он чувствует, как учащается мой пульс. Чёрт, я задыхаюсь от страха. Мафиози женятся только по одной причине — ради ребенка. Наследника. Возможно, мы и говорили о браке в прошлом, но никогда не обсуждали детей. И эти документы доказывают, что он продумал всё. Я должна была увидеть это и понять раньше. Он не любит меня. И никогда не любил. Он просто хочет меня использовать.

— Я не дам тебе семью.

Он хватает меня за волосы и запрокидывает мою голову назад. Я вскрикиваю, но его вторая рука поднимается, обхватывает моё горло и перекрывает мне доступ воздуха.

Я начинаю паниковать и хватаюсь за его рубашку. Но он разворачивает меня так, что я оказываюсь спиной к нему, удерживая на месте. Я судорожно хватаю ртом воздух, но ничего не получаю.

Он прижимается губами к моему уху.

— Ты родишь мне столько детей, сколько я захочу. Ты была рождена, чтобы размножаться, и это именно то, что ты будешь делать. Ты дашь мне армию детей, которых я обучу управлять этим миром. Таких, каким был я сам.

Он толкает меня вперед, мои каблуки запутываются в подоле платья, и я падаю на черный ковер. Мои пальцы впиваются в толстые волокна, по лицу текут слёзы, и я давлюсь рыданиями. Повернувшись, я смотрю на него снизу вверх. Он застегивает молнию на брюках, когда мне удается произнести:

— Я не буду этого делать, — качаю головой. — Я не позволю тебе так поступить с невинным ребенком, — последнюю фразу я выкрикиваю, но мой голос срывается. — И девочка…

Я всхлипываю. Господи, а что, если у меня родится девочка? Постигнет ли её та же участь, что и меня? Я никогда не соберу её вещи и не отправлю жить к чудовищу. Не так, как моя мать поступила со мной.

Он ухмыляется, читая мои мысли, словно они написаны у меня на лице.

— Ты знаешь, моя мать родила девочку раньше меня.

Мои глаза расширяются.

— Но… у тебя нет сестер.

— Мой отец отнес её на задний двор и бросил в бассейн.

Я задыхаюсь, прижимая руку ко рту. Я жду, что он скажет мне, что шутит, но он этого не делает. И в глубине души я знаю, что это правда. Слёзы текут из моих глаз, и моя ненависть к мистеру Бьянки растет. Я всегда знала, что этот человек болен. Как можно причинить боль невинному ребенку?

— Ходили слухи, что моя мать плакала днями, неделями и даже месяцами после того, как он убил её первенца. Я родился десять месяцев спустя. Затем у нее появился Маттео. Затем мои братья-близнецы. Но этого было недостаточно. Мой отец хотел ещё одного сына. Мне было шесть, когда появилась ещё одна девочка. Я стоял за дверью их спальни и слушал плач ребенка, когда она рожала. Моя мать сразу же начала рыдать. Она знала, что судьба ребенка будет такой же, как у её первой дочери. Но она умоляла моего отца не убивать её, — он опускается передо мной на колени. — Знаешь, что она сказала?

Я просто смотрю на него слезящимися глазами.

— Она сказала, позволь мне оставить её. Я научу её быть леди, чтобы она могла быть полезна тебе как женщина.

Мое тело начинает трястись, и я сглатываю комок, который образуется в горле.

— Видишь ли, Хейвен, мы все играем определенную роль в этой жизни, и женщина очень полезна, если знает свое место, — затем он встает, поворачивается и выходит из кабинета.

Оставив угрозу висеть в воздухе.

Лука

Я иду по коридору, кивая гостям и пожимая руки с улыбкой на лице.

Да пошли они все на хуй!

Я пригласил