Взгляд зверя: его истинная - Сумеречная Грёза

– Не смей отдаваться первому встречному и не первому тоже. Вон, забеременеешь, потом будешь воспитывать ребенка одна, и учиться перестанешь. Что соседи скажут?

Не знаю, почему мама так боялась, что я забеременею, наверное, потому что сама залетела от папы мной и поэтому они поженились. Хорошо, что поженились, они вроде как любили друг друга… но папа всегда шутил, что мама держит его на удавке, а он волк вольный, просто ленивый.

Всякие мысли лезли в голову, пока мимо проносились деревья и маленькие деревеньки по пути в город.

Папа звонил пару раз, спросив, где я, а я ответила ему, что срочно позвонили из колледжа и нужно готовить доклад.

Для папы моя учеба – нечто очень важное, чем он может хвастаться перед друзьями в баре и поэтому он даже не стал настаивать, чтобы я вернулась.

– Конечно, учись, доченька. Приедешь, будешь лечить наших коз и овец. А коров этой упертой Дарины не будешь, она вот где у меня уже сидит. Будет знать, как переставлять наши границы на полях в свою пользу.

– Ох, папа, – улыбалась я. – Когда я получу диплом, буду лечить всех, и коровок тоже. Они же все-таки болеют и им нужна помощь.

– Ладно, но только при условии, что она перестанет двигать эти чертовы границы! Так и скажу ей, – и папа важно складывал руки на животе, покачиваясь в кресле-качалке.

А я знала, что буду лечить коров тети Дарины, даже если она не перестанет хулиганить.

Уже наступил глубокий вечер, когда я добралась до города. Просто шла, обнимая себя руками и казалось, что я очень сильно мёрзну.

Нет, это не тело так озябло… это душа моя мёрзла, и слез уже на щеках совсем не осталось.

Этот странный мужчина в переулке, смерть Матильды, измена Кайла… все как-то разом навалилось и, казалось, что меня сейчас раздавит.

– Алло, Лиззи? – упавшим голосом сказала я в трубку.

– Ой, привет, Грейси, как там у тебя дела? – на заднем плане слышался шум, говор и звон тарелок. Элизабет устроилась официанткой в местном кафе, и в субботу вечером было полно посетителей.

– Я не у родителей, в городе уже.

– Правда? Что-то случилось? Что с Матильдой?

– Она умерла. Мы похоронили ее под яблоней, ты же знаешь, она любила яблоки.

– Сочувствую, Грейси…

– Лиззи, мне плохо очень, – вздохнула я в трубку, – Кайл мне изменил.

– Чего?!

– Угу. После того как похоронили Матильду я пошла к нему, а там он с Камиллой. Помнишь ее?

– Помню конечно, та ещё проститутка. Через нее вся футбольная команда прошла.

– А теперь и мой Кайл… теперь уже не мой. Ужасно себя чувствую, когда у тебя окончание смены?

– Через пару часов, – обеспокоенно сказала Лиззи, – Я не могу бросить работу, Грейс, меня же уволят. Подождёшь немножко? Подожди, хорошо?

– Угу…

– Вот и отлично. Я скоро буду, пока!

И я снова осталась одна. Темнота навалилась на плечи и готова была вот-вот раздавить. Я шла по улице, потом свернула в какой-то переулок, села на лавочку. Слезы не шли. Вокруг ходили люди, занятые какими-то своими делами. Многие из них смеялись, им было весело. Я тоже хотела, чтобы мне было весело. Чтобы Матильда была жива, а Кайл мне никогда не изменял. Чтобы было как прежде – счастливо.

Но может ли быть счастье в иллюзии, которая рано или поздно все равно превратилась бы в предательство? Наверное, нет. И от этого было ещё хуже.

Как же жжёт в груди… если бы я плакала, было бы легче, но за последние дни я выплакала все, что у меня было и мне было просто нечем смачивать свои щеки.

А на душе становилось все тяжелее и тяжелее… так тяжело, что буквально прибивало к лавке. Нужно было срочно что-то делать, иначе я не знаю, что со мной случится. Хотелось сбросить, сорвать с себя всю тяжесть одним мигом… и вырвать все вонзенные в спину ножи.

Кайл не заслуживает моих страданий. Забыть его, вырвать из сердца, выжечь предателя из своей памяти! Я была уверена, что предательство и любовь никак не могут идти вместе. И если кто-то предал, значит, не только никогда не любил, но даже и не собирался с самого начала. Потому что если любишь с самого начала, любовь никогда не перестает, она длится и длится, и ты даже не думаешь, что можешь запачкать ее кем-то другим. Потому что вокруг нет никаких "других", просто люди. А любимые только мы вдвоём, и вместе – навсегда.

Как же больно.

Оглянулась хоть посмотреть, где сейчас нахожусь. Рядом располагался бар с огромной неоновой вывеской «Веселые Лапки», а наверху светилась желтым огромная пенная кружка пива.

Как раз то, что нужно. Сегодня я забуду все то грустное и плохое, что произошло за последние дни, за этот день – в особенности. Уверенно поднялась с лавки и направилась прямиком к бару. В этот вечер я решила напиться до беспамятства. ГЛАВА 16. Конор. Смирение

Она может хотя бы пять минут обойтись без неприятностей на свою бедовую задницу? Как она вообще дожила до двадцати лет? Этот вопрос меня мучал все время, пока Грэг излагал суть нового дела:

– Запрос прилетел буквально полчаса назад, – в голосе брата я уловил насмешливые нотки. – Ты же сказал оповещать тебя сразу, если будет что-то важное относительно Грейс Адамс…

– Говори, – процедил я сквозь зубы, хотя следовало бы обреченно вздохнуть. – Что там ещё?

Пришли первые анализы, которые с утра брали у девчонки – ничего особенного, на первый взгляд абсолютно здорова. По документам у психиатра не наблюдалась, что меня приятно удивило. Школу окончила далеко не с отличием, но и недостатком ума, по мнению учителей, не страдала. Но вот все остальное… Опасное вождение без прав, два привода, один из которых за избиение какого-то парня, который «драл с любимой овечки шерсть», как было сказано в отчёте. Подозревал, что кроме штрафов и предупреждений у нее есть еще что-то, но это «все» удачно потиралось Сьюзи Адамс – родной тетей бедовой Грейси, которая мечтала стать ветеринаром. Видимо, тетя порядком постаралась для своей племянницы. Я помнил эту женщину – высокая блондинка лет пятидесяти, которая пожирала меня глазами, когда подобрала голым на трассе в тот день.

А теперь Грейси заявляется в полицию и утверждает, что убила зеркало. Понятия не имел, что творится у нее в голове. Как только она до этого додумалась? И главное – зачем? Чуял, что перенял эстафету полезного для Грейси человека в полиции.