Взгляд зверя: его истинная - Сумеречная Грёза

не сразу заметили, что я вошла, настолько эти двое были увлечены процессом. А ведь кричала я довольно громко… как можно сношаться так… так… у меня даже не было слов, которые описали бы происходящее. Кайл с Камиллой именно сношались, потому что они пыхтели и скакали друг на друге так, что любовью это язык не поворачивался назвать!

– Блин, Грейси, ты чё, приехала? – Кайл соскочил с Камиллы, а она лениво перекатилась на живот, так же лениво прикрыла свои бесстыжие сиськи и уставилась на меня. Нагло так, ухмыльнувшись уголком рта. Змея.

Пока Кайл спешно натягивал джинсы, у нас случилась молчаливая перепалка взглядами с этой бесстыжей общественной женщиной. Никогда ее не любила! Она была старшеклассницей, и всегда вела себя, словно королева была. А когда выпустилась и поступила в колледж, то и вовсе начала считать себя как минимум царицей Савской. Камилла не отличалась целомудрием, она жила в общежитии и слухи о ней ходили совершенно конкретные.

Что ей нужно от моего Кайла? Ей что, других не хватает?! И тут я поняла, что Кайл вовсе не мой. И моим-то по-настоящему никогда не был…

– Да, я приехала, – упавшим голосом сказала я, вздрогнула, когда от порыва ветра хлопнула дверь за спиной. Теперь путь к отступлению был отрезан – в этой комнате я осталась наедине с предательством Кайла, – У меня Матильда умерла, а ты на звонки не отвечал. Решила прийти к тебе, вот… думала, легче станет, когда тебя увижу. Пришла, увидела. Все, что нужно увидела, Кайл… кстати, у тебя ужасный вкус.

– Эй, ты за языком-то следи, – возмутилась разлучница и разбивательница сердец в одном флаконе.

И тут я начала дышать часто-часто. Грудь стянуло что-то очень сильное и удушливое, а на глазах навернулись слезы. Мне будто перекрыли доступ к кислороду и я не могла надышаться… а в голове был только один вопрос – за что?

– Да ладно тебе, Грейс, – отмахнулся Кайл. – Люди сходятся, расходятся… ты думала, любовь до гроба и пожизненная верность? Если хочешь, свадьбу можем не отменять. Это всего лишь трах, он ничего не значит.

Что? Что я только что услышала? Он правда это сказал? Кайл действительно думает, что любовь и верность – пустое, ничего не значащее нечто?

– Ты… ты хочешь сказать… – язык онемел и совсем не хотел меня слушаться. – Что не видишь ничего плохого в том, что сейчас сделал?

Это действительно мой Кайл?

– Ну не совсем так, конечно, – вдруг замялся Кайл. – Послушай, Грейс… вот только не нужно сейчас волноваться. Ничего же не случилось! Если хочешь, тоже можешь заниматься сексом с кем пожелаешь.

Ужасно. Отвратительно. Предательски. В моей спине сейчас торчала тысяча ножей, и я чувствовала каждый из них. Мне было так больно, что я готова была истечь кровью и упасть замертво прямо здесь.

Чувствовала, как бешено бьётся сердце и как по щекам текут слезы. Я не могла это просто так оставить, просто не могла… поэтому схватила первое, что попалось мне под руку – железную кочергу, валяющуюся около камина.

– Аааа! – завопила я со всей дури, срывая голосовые связки. – Убью!

Первой разлетелась вдребезги огромная старинная ваза династии Цинь, купленная мною на местной распродаже за два доллара. Я тащила ее целых три мили на руках, чтобы подарить ее Кайлу, а теперь наша любовь разбилась вдребезги вместе с ней, ведь этот изменщик больше не достоин моей любви!

Вторым под горячую руку попалось уже окно – в нем осталась огромная колотая дыра, ровно так же, как и в моем сердце. Потом пошли в ход тарелки на столе, где эти бесстыжие ели свою бесстыжую еду, затем сломался стол и потому уже стул… я рвала и метала, била и крушила, а в моей груди бушевал ураган из боли и отчаянья…

Со страху Камилла мигом слетела с кровати и забралась под нее, словно ее сдуло ветром. Кайл забился в угол между шкафом и стенкой и поджал под себя ноги. Испугался, кобелина!

Но я не собиралась бить людей. Бить людей – это нехорошо, даже когда они тебе изменяют.

В комнату влетела мама Кайла, миссис Миллиган завизжала, бросившись к своему сыну, а у меня будто открылись глаза. Кайл дрожал, как трусливый щенок в углу, даром что не описался, и смотрел на меня так, будто я воплощение зла.

– И тебя я любила все это время? – спросила я его, а на самом деле – себя. Руки в бессилии опустились, и из ладоней выскользнула железная кочерга, глухо звякнув о пол. На ладонях остался черный след от копоти. – Посмотри на себя – ты испугался девчонки с кочергой! Кого ты вообще можешь защитить? – отерла тыльной стороной ладони катящиеся по щекам слезы. – Я… я просто хочу знать, Кайл, ты вообще любил меня когда-нибудь?

– А что такое любовь? – с вызовом спросил Кайл, отбиваясь от защитной хватки своей матери. В ней-то было больше храбрости, хоть она и смотрела на меня испуганно. – Я никогда не любил, Грейси, и, если честно, не знаю что это такое. Зато знаю, что люблю секс. Ты горячая девушка, и я хотел переспать с тобой, но все как-то затянулось. Слишком сложно для простого траха. Ты не давала и мне это надоело. Вот и все.

Вот и все… он сказал "вот и все". Больше и знать ничего не надо… «Никогда не любил». "Просто хотел трахнуть"… "слишком сложно", "все затянулсоь"… Кайл сказал достаточно, чтобы растоптать меня. Все остальное будет слишком больно, или слишком ничтожно.

Я не хотела слышать ни того, ни другого, поэтому просто развернулась и ушла…

ГЛАВА 15. Грейси. Побег

Я шла по улице, шла и шла, и глаза мои застилали слезы. Когда села на лавку, даже не сразу поняла, где оказалась. Оглянулась – вокзал. На плече висела сумочка, с которой я примчалась домой, а в ней все документы, телефон и деньги. И вдруг я поняла, что мне не хочется возвращаться домой… да и незачем.

Все будут знать, что произошло, и от этого станет ещё паршивей. Дедушка опять скажет, что говорил мне, Кайл – тот еще проныра и трусливый койот, и что он всегда был меня недостоин. Теперь я понимаю, что дедушка был совершенно прав, но совсем не хотела слушать наставления и нотации. А мама с папой только порадуются, что когда мы расстались я не ушла от него беременной. Мама очень боялась того, что я случайно залечу, да ещё