Развод. Ты сделал свой выбор - Наталья Ван

Моя мама открывает дверь, вся в слезах, но это слёзы радости. В ее глазах застыла гордость.

— Кристинка, родная! Я так за тебя рада! — она обнимает меня так крепко, что аж кости хрустят. — Я же тебе говорила, ты прекрасный специалист! Дети тебя обожают! А ты всё твердила: “Максиму так легче, Максиму так удобнее”. Да ну его, этого Максима! У тебя своя жизнь есть!

— Есть, мам, — смеюсь я. И правда, кажется, впервые за долгие месяцы смеюсь искренне. — Теперь есть.

Саша стоит сзади и улыбается своей сдержанной улыбкой, а Кира уже тянется за мороженым.

— Мама, теперь ты будешь на работу ходить, прямо как я в садик? — спрашивает она, разворачивая фантик.

— Прямо как ты, — глажу её по голове.

— А если я заболею, то кто будет со мной сидеть? — её личико вдруг становится серьезным.

— Как кто? Я и буду. Но ты пообещай, что не будешь болеть слишком много, а то меня будут на работе ругать, — говорю я, присаживаясь перед ней на корточки.

— Я не буду, — кивает она на полном серьезе.

— Кристин, ты не переживай, — вмешивается мама, и в ее голосе я слышу ту самую нотку, от которой у меня ёкает сердце. — Я, если что, помогу. Саша вон еще есть. Мы все вместе справимся. Мы же семья, а не чужие люди, в конце-то концов.

Она говорит это так, словно уже всё знает. Словно видит меня насквозь. Мне становится не по себе, горло сжимается. Я бы хотела ей все рассказать, но еще слишком рано. Сначала я твердо встану на ноги, чтобы она за меня не переживала, а уже потом все ей расскажу.

— Справимся, мамуля, — выдавливаю я, избегая ее взгляда.

Мы еще немного сидим с ней на кухне, пьём чай, но я вижу, что мама устала. Кира носится по квартире, как ураган, и бабушкины нервы явно на пределе.

— Мам, мы пойдем, — говорю я, собирая вещи. — Они тебя уже умотали, наверное.

— Да, всё хорошо, — отмахивается она, но я вижу, как она с облегчением опускается на стул. — Кира, у нас еще та сорвиголова.

— Возраст у нее такой, Кристин.

— Знаю, но и у тебя возраст. Так что отдыхай. Спасибо, что помогла мне с детьми. Если бы не ты, то я даже не знаю, как бы справилась со всем.

— С болезнью-то? — подмигивает она. И я понимаю — она знает, что я не болела. Мне просто нужно было время. — Ты главное сильно не болей, хорошо? Все же твоим детям нужна мама, а не приведение.

— Спасибо, мам, — обнимаю ее так крепко, что в легких все сжимается.

Мы возвращаемся домой. Кира бежит впереди, подпрыгивая на каждой кочке. Саша идёт рядом со мной, тихий, подозрительно молчаливый.

— Мам, я ничего не говорил бабушке, — вдруг говорит он. — Не знаю, с чего она решила, что у нас проблемы.

— Я не сомневаюсь, Саш, — вздыхаю я. — Просто она моя мама. Она видит меня насквозь. И если не говорит, то не значит, что ничего не замечает. Она прекрасно видит, что что-то не так. Но не знает что именно. И она не настаивает на разговоре, потому что дает мне время, чтобы я сама всё рассказала.

— В этом и заключаются родители? — спрашивает он, и в его голосе слышится что-то взрослое, понимающее.

— Да. Они просто рядом. Но ты знаешь, что можешь на них положиться.

Кира резко останавливается неподалеку от подъезда, и мы чуть ли не врезаемся в неё.

— Мелкая, ну ты чего? — смеется Саша. — В этот раз кого увидела? Муравья?

Она не оборачивается, лишь тихо шмыгает носом. Скрещивает руки на груди и принимается тяжело сопеть.

— Папа, — шепчет она так тихо, что я едва разбираю.

— Не глупи, папа давно…, — начинает Саша, но его слова кажется застревают в горле.

Я поднимаю голову и замираю. У нашего подъезда останавливается его машина. Дверь открывается, и выходит Максим. Он поправляет рукав пиджака, его лицо напряженное, недоброе.

Я жду, что Кира побежит к нему. Бросится на шею. Будет с восторгом кричать “папа”, но вместо этого она стоит неподвижно, прижавшись к моей ноге. Саша сжимает кулаки. Его тело напрягается, как у зверя перед прыжком.

— Успокойся, — тихо говорю ему я, опуская руку на его плечо. — Я сама. Забери Киру.

Он бросает на отца ненавидящий взгляд, но кивает. Берёт сестру за руку и отступает, готовый в любой момент броситься вперёд. Я делаю глубокий вдох и делаю шаг навстречу пока еще мужу.

Глава 27 

Кристина

Я стою и смотрю на своего пока еще мужа. Просто смотрю. И первое, что приходит в голову — он выглядит... жалко. Да, именно так. Жалко и нелепо. Его всегда идеально выбритое, холеное лицо теперь покрыто мелкими красными прыщиками. Они усеяли его щёки и лоб, как россыпь гневной сыпи.

Глаза заплывшие, красные, будто он только что плакал или не спал несколько ночей подряд. Шея распухла и покрыта неровными алыми пятнами. Внутри меня вспыхивает дикое, ликующее чувство удовлетворения.

Так тебе и надо. Пусть этот чертов торт с перцем и морской солью терзает тебя не только морально, но и физически. Хотя бы так. Хотя бы этот маленький акт мести добрался до тебя, и вызвал такую бурную, уродливую реакцию твоего организма.

Горишь, милый? Горишь изнутри? Отлично. Теперь ты знаешь, что я чувствовала все эти месяцы, а я буду действовать так, как мне сказал мой адвокат Елена Викторовна. Щелчок, и запись на телефоне включилась.

— Как ты смеешь заявляться сюда? — мой голос звучит на удивление ровно, холодно и твердо. В нём нет ни капли той трепетной неуверенности, что была раньше. — После того, как обчистил все наши счета? Оставил нас без копейки?

Он фыркает, пытается сохранить своё привычное высокомерие, но это выглядит смешно и жалко на фоне его распухшего, воспаленного лица. Движения скованные, будто кожа натянута и болит.

— А не ты ли меня вынудила? — он сипит, и видно, что даже говорить ему неприятно. —