Пожиратель Людей - Никки Сент Кроу

— Капитан Джеймс Крюк, — говорит принц.

— Ваше Высочество, — я делаю положенный поклон.

— Вы неплохо привели себя в порядок, — он окидывает меня взглядом от сапог до линии челюсти. — Наши придворный портной и коафёр и правда непревзойдённы. Полагаю, на вашем диком острове Неверленде такого не найдёшь.

Он, конечно, прав, но я улавливаю пренебрежение в выбранных им словах.

— Благодарю за гостеприимство. Я не собирался ужинать с королевской знатью Эверленда.

— Разумеется. Нам это в удовольствие.

Женщина за его спиной частично скрыта в тени каменного льва и за приподнятым плечом принца.

Он женат? Ухаживает? Трахается с кем попало?

Когда он ловит мой взгляд на своей спутнице, будто внезапно вспоминает, что она вообще-то есть.

— Ах да. Позволь представить тебе мою наречённую. Леди Марет Шэйд.

Он протягивает ей руку, и её бледные пальцы скользят в его ладонь. Он выводит её вперёд, в свет.

И я сразу же теряюсь от красивого лица девушки.

Она кажется мне до странного знакомой.

Нос тонкий и острый, глаза большие и яркие. Прямо над левым уголком рта родинка. Тёмная звезда на фоне бледной кожи.

— Мы встречались? — спрашиваю я.

— Не думаю, сэр, — она опускает взгляд, пряча глаза.

Я лихорадочно перебираю в памяти, пытаясь понять, где её видел.

— Ты бывала в Неверленде? Может, в северном порту?

Принц смеётся.

— Моя прекрасная будущая жена никогда бы не поехала в такую необузданную землю.

Девушка смеётся вместе с ним и потом продевает руку ему под локоть, снова становясь наполовину за его спиной.

Она скромная, невинная и красивая. Всё, что ожидают увидеть в женщине, которая вот-вот выйдет за принца.

— Прошу прощения, — я кланяюсь девушке и принцу. — Должно быть, я ошибся.

Принц накрывает её ладонь своей.

— Ну а теперь, если вы нас извините. Будем рады видеть вас за столом, капитан Крюк. Не терпится услышать побольше о вашей истории с моей мачехой.

То, как он произносит это — мачеха, — даёт понять, что на самом деле ему хочется сказать мачеха-чудовище. Явно никакой любви между ними не осталось.

И я прекрасно знаю, как в это сыграть.

— Уверяю вас, Ваше Высочество, тут и истории-то особо нет. Мы знали друг друга краткий миг очень давно. Я просто проходил мимо и решил справиться о ней.

— И к лучшему, — улыбается он и похлопывает девушку.

Кивнув, они отворачиваются от меня и присоединяются к другой группе ближе к обеденному залу.

Но я не могу не следить за девушкой, пока они приветствуют всё больше придворных.

Почти уверен, что не ошибся, но память никак не выдаёт, кто она.

Возможно, Рок её знает. В его непостижимом возрасте кажется, что он знает всех, и, зная его, ему понравится эта игра — вычислить, кто она такая.

Когда моя служанка спросила, какое платье я предпочту на сегодняшний ужин, я сказала, что подойдёт любое, лишь бы с карманами.

И вот теперь, шагая по длинной галерее, ведущей в обеденный зал, я тру тёплый селенитовый камень, спрятанный в левом кармане. Это был подарок от женщины, с которой я делила камеру в тюрьме Высокой Башни.

— От тревог, — сказала она и раскрыла ладонь, показывая гладкий кристалл с уже вытертым углублением, идеально подходящим под подушечку большого пальца.

Не знаю, есть ли хоть капля правды в том, что камни и кристаллы обладают исцеляющей силой или какими-то метафизическими свойствами, но мне всегда помогало отвлекаться от тревоги, и потому я держусь за этот «инструмент» с тех пор, как дрожала в той холодной, сырой тюремной камере.

Иногда ужас от мысли, что я могу туда вернуться, грозит поглотить меня целиком. Иногда он настолько силён, что мне приходится оставаться у себя в комнате и потягивать чай борша17, лишь бы успокоить нервы.

Иногда я всерьёз верю, что мне навеки суждено быть чьей-то пленницей, в камере или в королевстве.

Я вхожу в обеденный зал, и помещение замирает в тишине.

Это нормально. Так и должно быть. Но всё равно от этого у меня по коже ползут мурашки.

Не люблю, когда на меня смотрят.

Я сжимаю селенит так сильно, что боюсь, он треснет.

— Её Величество, королева Венделлин, — объявляет придворный глашатай.

Венделлин — имя, которое Халд даровал мне, когда решил, что я стану его невестой, а не бывшей узницей с якобы связями с Питером Пэном.

Даже несмотря на то, что Пэн бросил меня в Эверленде, его мотивы никого не волновали. У меня были связи с ним. Значит, виновна по ассоциации.

Халд сказал, что мне нужно стереть любые следы прошлого, включая имя.

Так родилась Венделлин.

Халд обеспечил меня поддельными документами, согласно которым я — дальняя кузина королевы Аннабеллы из Южного Винтерленда, что делало меня достойной брака с королём.

Эта история держалась до тех пор, пока Хэлли не вздумал копать. В конце концов он раскопал моё происхождение и имя при рождении. Почему он до сих пор не растрезвонил его всему двору, мне неясно. Я не могу отделаться от ощущения, что он бережёт это как оружие против меня, как бомбу, которую собирается взорвать, когда ему вздумается.

После того как меня официально объявляют, я иду по красной дорожке, тянущейся от входа через весь обеденный зал к королевскому столу в его конце, где за ним, на проволоке и железном штыре, висит огромный масляный портрет меня и Халда. Мы позировали для него часами. И от моего внимания не ускользнуло, что художник сделал Халда моложе, чем он был на самом деле, чуть более подтянутым в талии, тогда как мой нос прописал более резкими штрихами, а мои глаза сузил, придав им жестокость.

Халд говорил, что так я выгляжу по-царски. У него и правда был талант заставлять меня чувствовать, будто мои тревоги глупы.

Все присутствующие, человек триста эверлендской знати и аристократии, выстроились по обе стороны красной дорожки, склоняя головы и приседая в реверансе, пока я прохожу.

Когда подхожу к столу, я киваю принцу и его невесте в знак почтения и затем занимаю своё место, королевское кресло, за длинным королевским столом для ужина.

Меня вдруг пронзает грусть при виде кресла Халда рядом со мной, пустого.

Стоит мне сесть, как музыка вновь начинает играть, и двор возвращается к предужинной болтовне.

Слуга наливает мне бокал вина. Моя служанка пробует его. Мы выжидаем положенную минуту, прежде чем решить, что оно безопасно.

Когда она остаётся на ногах, без признаков недомогания, я беру