Пожиратель Людей - Никки Сент Кроу

— Ну же, Джеймс, — говорю я. — Присоединяйся ко мне.

Джеймс встаёт. Паж переставляет его кресло ко мне, и следом один из слуг сдвигает сервировку ниже по столу, и для Джеймса, и для Рока.

— Вот, — говорю я и улыбаюсь Хэлли. — Так лучше.

Жила, тянущаяся по центру лба Хэлли, вздувается под кожей. Леди Марет Шэйд кладёт свою бледную, тонкую руку ему на бедро и успокаивающе сжимает. Часть его напряжения спадает.

За это я потом расплачусь. Но сейчас оно того стоит.

Стакан Джеймса наполняют. Я машу пальцем своей служанке, и она пробует его напиток.

Джеймс бросает на меня взгляд, но я делаю вид, будто не замечаю.

— С вами хорошо обращаются? — спрашиваю я.

Он облизывает губы. Я помню, как целовала их. Помню нежность его губ на моих, помню голодный вкус его языка, который пробовал меня.

Впервые за очень долгое время между ног вспыхивает жар, и он застаёт меня врасплох настолько, что я краснею.

— Щедрость вашего двора не знает границ, — говорит Джеймс.

Я окидываю взглядом зал: люди медленно расходятся по своим столам.

— Где Рок?

— Хотел бы я знать, — стонет Джеймс.

Я отпиваю из кубка. Значит, они не настолько близки, чтобы быть в курсе каждого шага друг друга.

Признаюсь, когда я увидела их вместе, меня кольнуло завистью. Думаю, я завидую любому, кто может существовать в их орбите.

Увидев их на коленях, плечом к плечу, я хотела злиться на Джеймса за то, что он там, где мне хотелось бы быть, и на Рока за то, что у него есть то, чего я всегда хотела в Джеймсе. Но, конечно, это смешно.

Не то чтобы они вместе. Вместе-вместе.

Я украдкой смотрю на Джеймса. И вдруг мне приходит в голову, что я могла неверно истолковать их близость как чисто формальную.

А если между ними есть нечто большее?

А если лишняя здесь я?

И как раз когда я убеждаю себя, что это только у меня в голове, больше паранойя, чем факт, Рок входит в зал, и Джеймс выпрямляется, его дыхание меняется, становится более поверхностным, взволнованным.

Он сглатывает, кадык опускается в его идеальном, прекрасном горле.

И у меня падает желудок.

Нет. Нет.

Ревность взметается, угрожая утопить меня.

— К… кхм, Крокодил, — объявляет герольд.

Тишина, накрывающая толпу, может быть описана только как гул.

Будто в зал вошёл сам король.

Пусть Рок и не королевской крови, но у него есть репутация.

Если вас не очаровала его харизма и не пленила его красота, вы боитесь его силы.

Невозможно не насторожиться, когда Крокодил входит в зал.

Теперь он поймал нас всех, и он это знает. С Роком невозможно совладать, зато Рок отлично знает, как совладать с нами.

Он улыбается двору всеми своими идеальными белыми зубами, сверкая острыми резцами.

У меня перехватывает дыхание.

Он тоже успел наведаться к Биттеру. Но если Джеймса Биттер одел в элегантный военный костюм, то он понимал: на Роке любая отделка лишь отвлечёт от его красоты.

На нём строгий чёрный костюм без украшений, который обтекает его тело в самых правильных местах.

Рядом со мной Джеймс вздыхает, и я оглядываюсь на него.

— Вот что я в нём всегда ненавидел сильнее всего, — признаётся он, его голос низкий и хриплый.

— Что? — подталкиваю я.

— То, черт возьми, как ему идёт костюм.

У меня чуть приоткрывается рот, в носу жжёт.

Если мне и нужны были ещё доказательства, то вот они.

Каким-то капризом судьбы или магии бывшие смертельные враги теперь предаются друг другу, а я от них отрезана, королева лишь по имени, но всё ещё нищенка, выпрашивающая крошки у единственных двух мужчин, которые когда-либо заставляли меня что-то чувствовать.

Зачем я вообще от них ушла?

Некоторые ночи, лежа в той холодной, сырой темнице, я беззвучно рыдала в темноте, спрашивая себя, почему я решила сбежать.

Оглядываясь назад, я понимаю, почему считала это правильным решением. Рок и Пэн уже терроризировали Крюка, отняв у него руку лишь за то, что он посмел коснуться меня. А вся причина, по которой я была с Крюком, заключалась в том, что он похитил меня у Пэна, желая свести счёты.

Я не хотела иметь ничего общего с их насилием и их войной. Я хотела любви. Хотела чувствовать себя в безопасности.

Кажется, какая-то часть меня думала, что один из них будет меня преследовать, доказывая свою преданность.

Какая же я была глупая, пустая девчонка.

Рок неторопливо пробирается сквозь толпу, флиртуя со всем двором, пока идёт к королевскому столу.

С каждым его шагом, с каждым метром, что он сокращает между нами, моё сердце бьётся всё сильнее, пока не начинает горячо колотиться в ушах.

Я всё ещё чувствую себя той глупой, пустой девчонкой. Один взгляд Рока, и я теряю всякий смысл.

Когда он наконец подходит ко мне, он останавливается и кланяется.

— Ваше Величество.

Когда он выпрямляется, его улыбка кривая и распутная. Улыбка плута.

— Очень мило с твоей стороны наконец-то присоединиться к нам, — говорю я.

Джеймс рядом со мной давится смешком.

Рок и бровью не ведёт.

— Если вы простите меня, меня пленила красота вашего великого замка.

Он кивает Хэлли.

— Ваше Высочество, должен сказать, у вашей семьи великолепный вкус в искусстве и архитектуре. Это Визон проектировал замок?

Хэлли давится, подбирая ответ.

— Кажется, да, полагаю, это был он.

— Так и думал, — взгляд Рока поднимается к высокому сводчатому потолку, к изогнутым балкам и херувимским лицам, вырезанным вручную под карнизами. — У него это восхитительное чувство юмора.

Но это был не Визон. Это был Морсони Маракопа Третий. Это буквально высечено на краеугольном камне.

Когда внимание Рока возвращается ко мне, он подмигивает.

Значит, он знает: Хэлли ничего не знает о собственном доме. Оставьте Року игру, в которую, кроме него, никто и не понимает, что играет.

А то, что он втянул в неё меня…

Я снова краснею, и в животе сладко проваливается.

— Если вы присоединитесь к нам за столом, — говорит Хэлли, кивая на пустое место на другом конце. — Скоро подадут первое блюдо.

— Прекрасно, — Рок снова демонстрирует зубы. — Умираю с голоду.

Крюк рядом со мной ёрзает, но я не могу понять, это скука или дискомфорт.

Рок занимает свой стул справа от Крюка, и, едва усевшись, наклоняется к нему и шепчет ему в ухо, а Крюк хмурится, ругаясь себе под нос.

Остальной двор рассаживается по местам. Музыка оркестра заполняет большой зал, лирические ноты