Горничная с секретом - Злата Романова

вкус крови во рту, но Максиму, кажется, плевать на боль, потому что он продолжает целовать меня до дрожи в коленках. Я слишком слабовольна, чтобы противостоять дальнейшему натиску, и в конце концов сдаюсь, впиваясь ногтями в его затылок и выгибаясь навстречу в поисках хоть какого-нибудь трения. Мой стон звучит слишком бесстыдно и громко для общественного места, но я забываю, где мы находимся, пока громкий сигнал чужого автомобиля не возвращает меня в реальность, заставляя оттолкнуть его от себя, вернее попытаться, потому что Макс намного сильнее меня. Он позволяет прервать поцелуй, но не отстраняется от меня, тяжело дыша и все еще сильно вжимая в собственное тело.

— Отпусти, — прошу с примесью отчаяния и похоти, все еще владеющей мной.

— Нас никто не видит, — кусает меня за подбородок Макс. — Стой смирно.

Его рот снова накрывает мой, а рука пробирается под платье, сдергивая колготки вместе с бельем до бедер и накрывая теплой рукой пульсирующую, влажную плоть. Я ошеломленно хныкаю, когда два пальца толкаются внутрь, растягивая меня, но любой звук, вылетающий из моего рта, тонет в поцелуе Макса, который не прекращает трахать меня языком, пока его пальцы мастерски орудуют между моих ног, лаская клитор и чувствительные стенки влагалища. Я извиваюсь и сама насаживаюсь на эти волшебные пальцы, полностью потеряв голову, и мои стоны звучат все громче и надрывнее, даже заглушаемые его ртом.

Макс работает быстро и интенсивно, мне кажется, я вот-вот взорвусь, мое тело натянуто, как струна, сердце бешено колотится, низ живота пронзает сладкая боль, но он оттягивает и оттягивает этот момент взрыва, мучая меня и доводя до белого каления, пока я не готова умолять об оргазме. Вот только заговорить не удается, потому что он не отпускает мои губы ни на секунду, целуя так, словно я его источник кислорода, и как бы я не извивалась, пытаясь направить его действия, как бы не старалась потереться о ладонь сверхчувствительным клитором, Макс не позволяет, контролируя мое тело и мучая его. Я дрожу и плачу в его стальных объятиях, ноги почти не держат, и только когда кажется, что я вот-вот потеряю сознание от переизбытка чувств, он, наконец, позволяет мне кончить, двумя легкими щелчками отправляя меня за край и глотая тихий, надрывный всхлип, полный облегчения и удовольствия.

* * *

Соня так красива, когда кончает, что я на минуту даже забываю о своем болезненном стояке и просто смотрю на нее, на то, как соблазнительно блестят ее искусанные и опухшие губы, как ее красивые глаза прикрываются в неге, а грудь вздымается от учащенного дыхания. Ее запах кружит мне голову, я буквально рычу, как животное, когда обсасываю свои пальцы, смакуя каждую каплю ее сока.

Только тот факт, что я своим телом вжимаю ее в машину, позволяет Соне держаться на ногах. Я знаю, что легко мог бы открыть дверь, скользнуть вместе с ней на сидение и насадить на себя ее тугую пизду, чтобы выебать из ее головы последние мысли о том, что ей лучше держаться от меня подальше, но телефон, безостановочно вибрирующий в моем кармане последние пять минут, заставляет меня стиснуть зубы и отступить.

Никто не надоедает мне бесконечными звонками, когда я не отвечаю, если только не произошел какой-нибудь пиздец, а значит, надо ответить.

— Да, — отрывисто говорю в трубку, продолжая прижимать Софию к себе и не отрывая взгляда от ее лица.

Она смотрит на меня все еще немного пьяным, но постепенно проясняющимся взглядом и я четко улавливаю тот момент, когда в ее голове щелкает первая связная мысль. Она тут же напрягается и пытается отодвинуться, но я не пускаю, еще крепче вжимаясь в нее, пока слушаю брата.

— Бери, блядь, свой телефон, когда я звоню! — психует Тархан, который сейчас по идее отдыхает где-то на берегу океана вместе со своей невестой. — Где ты? Охрана при тебе?

— Я в центре, охрана в пятидесяти метрах. Что случилось?

Напряжение в его голосе не предвещает хороших новостей и я не ошибаюсь.

— Казбек исчез, вместе со своей охраной. Мне звонил Артур, он беспокоится. Думает, его похитили. Ты тоже можешь быть на прицеле, Макс, не глупи и удвой охрану, пока снова не поймал пулю. Какого черта они в пятидесяти метрах от тебя, если их прямая обязанность — круглосуточная охрана твоей упрямой туши? Блядь, повзрослей уже!

— Все под контролем, я не один. Узнаю, что с Казбеком, и перезвоню тебе, — завершаю вызов, потому что нет времени слушать нотации старшего брата.

Выпустив Соню из рук, набираю сообщение Игорю, чтобы подъехали сюда, и безуспешно пытаюсь дозвониться до Казбека или одного из его людей. Телефоны выключены у всех. Блядь, только этого не хватало! Неужели, Попов, сука, снова затеял игры разума?

Когда Соня без единого слова садится в свою машину и заводит мотор, я даже не пытаюсь ее остановить. Только слежу взглядом, как она выезжает с парковки, а прямо за ней следуют парни, которым я приказал быть при ней круглосуточно.

— Добавь Соне еще нескольких парней, — говорю подъехавшему Игорю, как только сажусь в машину. — Глаз не спускать с нее, если упустите — всех размажу. Едем к Главе.

Пусть Казбека и нет дома, но его отец там, а мне нужна информация из первых уст.

— Я ничего не выяснил! — беснуется Артур, расхаживая по гостиной взад-вперед. — Его девка тоже исчезла. Клянусь Богом, если этот Ромео сбежал, чтобы пообжиматься с ней где-нибудь без свидетелей, я его своими руками удавлю! И это — наш Глава, а? Тупой сопляк, думающий хером, а не головой! И главное, нашел время потерять голову от бабы, придурок!

Твою ж мать, Казбек, не можешь же ты быть настолько тупым?!

Если Артур прав, то это пиздец. С другой стороны, в таком случае он вернется живым, а если это все же похищение, то шансов мало.

— Артур Тарханович, вы звали? — внезапно появляется на пороге Лиана.

Она выглядит, как школьница, в скромном платье до колен с длинным рядом наглухо застегнутых пуговиц, начинающихся от самой шеи, и заплетенными в косичку волосами. А на Артура смотрит, как провинившийся ребенок на строгого родителя, полностью игнорируя мое присутствие, что для меня в новинку. Мне обычно трудно избежать влюбленного взгляда этой малолетки.

— Лиана, проходи. Я хочу знать, что тебе известно о моем сыне. Когда ты его видела в последний раз?

— Вчера утром, — сглатывает она.

— О чем вы говорили? Может, ты что-нибудь слышала о его планах?

— Нет, мы вообще не разговариваем, просто столкнулись