Горничная с секретом - Злата Романова

Это признание почему-то еще больше злит Артура, на его лбу вздувается вена, а лицо багровеет от гнева.

— Вы живете в одном доме, так какого черта… — начинает он на высоких тонах, но резко осекается, когда Лиана испуганно отшатывается, съеживаясь, словно в ожидании удара. — Блядь! Я злюсь не на тебя, спокойно. Просто хорошо подумай, может ты слышала, как он говорит с охраной или с кем-то по телефону. Хоть какую-то информацию!

— Я ничего не знаю, правда! — качает головой Лиана. — Я бы вам сказала, но Казбек избегает меня. Как только я появляюсь в поле зрения, он прекращает любой разговор и уходит подальше.

— Все еще выеживается, значит, — раздраженно вздыхает Артур. — Ладно, можешь идти.

Она выходит, украдкой бросив на меня мимолетный взгляд, который я игнорирую. Лиана мне не интересна и ее щенячья любовь для меня огромное неудобство, от которого я не прочь избавиться, но девочка пока упряма в своих чувствах.

— Макс, тебе тоже здесь делать нечего, поезжай к себе. Я сообщу, когда что-нибудь узнаю, — обращается ко мне отец Казбека и я не предлагаю остаться, потому что есть у меня одна мысль, которой я пока не хочу делиться.

Выйдя из дома Главы, я набираю своего мальчишку-хакера, чтобы он отследил перемещения Казбека по внешним камерам до места его последней дислокации. Отследить телефоны не удалось, но может, хоть так мы поймем, откуда начинать поиски и когда именно его забрали.

Глава 14

Я благодарю небо за то, что Макс отвлекся на телефонный звонок и мне удалось сбежать. Поздно посыпать голову пеплом, но я все равно мысленно четвертую себя из-за того, что так легко растаяла от его близости и прикосновений. То, что я не могу перед ним устоять — уже не раз доказанный факт. Но все равно неприятно, что я такая слабачка.

Уже доехав до дома, у двери подъезда я сталкиваюсь с выходящей на улицу мамой.

— Мам, куда ты? — удивленно смотрю на нее.

Она нарядилась, замазала синяки косметикой, насколько смогла, но несмотря на шикарный внешний вид, счастливой она от этого не выглядит. На лице явно отражается нервозность и я догадываюсь, что скорее всего мама идет встречаться с этим уродом Поповым. Ее молчание в ответ на мой вопрос это только подтверждает.

— Не ходи! — инстинктивно вцепляюсь в ее предплечье, как в детстве, не желая отпускать ее от себя. — Мама, пожалуйста! Давай вернемся домой.

— Соня, — страдальчески морщится она. — Я не могу, дочь. Если не пойду — будет хуже. Пожалуйста, зайди внутрь. Я вернусь и мы поговорим. Постарайся не волноваться, ничего со мной не случится, хорошо?

— Мама, пожалуйста! — не могу сдержать слезы. — Я тебя не пущу!

— Перестань, Соня, мне и так нелегко, — хмурится мама. — Отпусти меня и включи голову! Мы находимся не в том положении, чтобы сопротивляться. Лучше не злить его, поэтому дай мне уйти, пока я не опоздала.

Она вырывается из моей хватки и направляется к автомобилю, который я только что заметила. Водитель открывает ей дверь и она садится внутрь, оглянувшись на меня в последний раз и кивком указав на подъезд, но я с места сдвинуться не могу, чтобы пойти домой, даже когда машина исчезает за поворотом. Меня прошибают такие эмоции от мысли, что ей приходится терпеть от этого злобного старика, что остановить надвигающуюся истерику просто невозможно. Я плачу навзрыд, осев на ступеньку крыльца и уткнувшись лбом в колени, потому что меня заживо съедает страх и чувство вины.

Что если она не вернется? Что если на этот раз он убьет ее? Как мне тогда жить без мамы?

* * *

Она возвращается поздно ночью, около двух часов. Я не сплю, жду ее, выплакав все глаза, и как только мама заходит в квартиру, сразу же кидаюсь к ней, осматривая на наличие травм, но ничего не обнаруживаю.

— Я же говорила тебе, что он редко поднимает на меня руку. Не нервничай зря, Соня, — устало вздыхает она, направляясь в гостиную, где садится на диван.

Ее макияж все еще безупречен, прическа тоже. Никаких признаков насилия. Но то, что их нет, не значит, что его не было. О том, что мама еще и спит с этим мерзавцем, я стараюсь не думать.

— Посмотри только на свое лицо, доча, — угрюмо говорит она. — Ты весь вечер плакала? Глупая, ну зачем так переживать? Ты же свое здоровье губишь, станешь так неврастеничкой. Не плачь обо мне, Соня, для меня это образ жизни уже много лет. Я привыкла.

— К рабству невозможно привыкнуть, — зная, что она просто пытается меня утешить, возражаю я.

— Привыкнуть можно ко всему, — грустно усмехается мама. — Не рви мне сердце, Сонечка, я не хочу, чтобы ты страдала из-за того, что не можешь изменить. А еще лучше уезжай. Развейся, посети какую-нибудь новую для себя страну, отвлекись от всего. Тебе это нужно.

— Ты с ума сошла, мам? — в шоке смотрю на нее. — Ты думаешь, меня может что-то отвлечь от происходящего пиздеца?!

— Не выражайся, София! — возмущается мама.

— Да к черту! Как ты можешь даже думать о том, что я смогу развлекаться и наслаждаться путешествиями, когда тебя в любой момент могут избить или вообще убить? Да я еще больше начну сходить с ума, если не буду видеть тебя каждый день, чтобы знать, что с тобой все в порядке!

— Да в порядке я! — повышает она голос. — Но если ты меня любишь, то ты уедешь Соня. Я не хочу, чтобы ты оставалась в одном городе с Попом или с Шагаевым! Если тебя снова похитят, то как мне жить? Что делать? Я бессильна, Соня, и я до смерти боюсь за тебя. Твой отъезд хотя бы избавит меня от постоянного страха, это ты понимаешь?

Теперь понимаю. Когда мама просила меня уехать всю последнюю неделю, я не понимала почему, даже в глубине души обижалась на нее, но сейчас… Это вопрос моего спокойствия против ее. Я хочу остаться, чтобы у меня оставалась хоть иллюзия контроля над происходящим, даже если я не могу ей помочь. Она хочет, чтобы я уехала, потому что боится за меня. После сегодняшнего я не могу дать ей гарантию, что бояться ей нечего. Максим преследует меня. Что, если ему надоест слышать постоянные отказы и он снова запрет меня где-нибудь? Как