Горничная с секретом - Злата Романова

почти до конца и снова толкаю до упора, заставляя ее извиваться. Соня пытается немного отодвинуться и выше привстает на пальцах ног, но теряет равновесие и скользит вниз прямо навстречу очередному глубокому толчку, нанизываясь на член до отказа и снова вскрикивая. Я успокаиваю ее, накрыв пальцами нежные складочки и нащупывая клитор, который поглаживаю медленными кругами. Это заставляет ее стонать громче и перестать сопротивляться моему натиску на ее пизду, так что следующие мои толчки она принимает, подрагивая всем телом, но уже не сжимая меня так сильно внутри себя.

— Т-ш-ш… Вот видишь, ты уже привыкаешь, — подбадриваю ее, не переставая ласкать рукой.

Совсем скоро Соня сможет принимать меня без начального дискомфорта, потому что я планирую так часто ее трахать, что ее тугая киска просто не успеет забыть ощущение меня внутри себя.

Как же идеально она скользит вокруг меня, зажимая в сладких тисках! Я не спешу, упиваясь этим ощущением, наслаждаясь громкими, влажными хлопками, когда всаживаю ей до упора, тем, как яйца бьются о ее мягкую попку и как моя рука, поглаживающая пульсирующий клитор, становится все более и более мокрой от ее соков.

— Макс, Максим! — снова и снова повторяет моя имя Соня.

Ее охрипший голос — единственное, на чем я могу сосредоточиться, чтобы не спустить раньше времени. Запустив одну руку под ее свитшот, я накрываю круглую грудь и скручиваю твердый сосок, отчего ее пизда сильно-сильно сжимается, явно возбужденная этой лаской. Я продолжаю, трахая ее быстрее, тяня и щипая оба соска по очереди, не забывая ласкать между ног, и совсем скоро Соня кончает, всхлипывая и царапая стену, пока я продолжаю глубоко всаживать ей сквозь ее оргазм и сам не получаю кайф, изливаясь внутри нее с громким рыком.

Разъединившись, мы сползаем на пол без сил, усевшись голыми задницами на паркет и тяжело дыша. Я не спал сутки, так что немного не в форме, а оргазм вытянул из меня последние силы, оставив только желание уснуть и хорошо выспаться, но слова Сони, прозвучавшие в тишине комнаты, как выстрел, быстро смахивают с меня сонливость.

— Это всего лишь хороший секс. Теперь мы, наконец, в расчете? Или хочешь еще раз повторить, прежде чем, наконец, забыть о моем существовании?

Глава 17

Я вовсе не это хотела сказать. Вот блин! У меня автоматически включился режим защиты и я ляпнула то, что ляпнула, забыв о своем плане. Ну не дура ли?

Макс сразу напрягся и весь подобрался, подобно зверю, учуявшему добычу. От его злого взгляда я даже вздрагиваю в легком испуге.

— Ты, блядь, правда думаешь, что это просто секс? — рявкает он, вставая на ноги и начиная избавляться от кое-как висящей одежды, яростными рывками срывая с себя рубашку. — Ни хрена подобного, София! Я приехал, чтобы вернуть тебя домой. Ты здесь не останешься, потому что я с тобой не закончил.

— Да неужели? В какой момент ты решил, что я глупая шлюшка, которая погонится за членом? Не льсти себе, Макс.

— Не беси меня, — предупреждает он. — Ты прекрасно знаешь, почему я хожу за тобой, забив на свои дела, как какой-то брошенный щенок. Унижаться я не буду, Соня.

— А, то есть меня унижать — норма, а ты у нас слишком гордый, чтобы даже извиниться, так что ли? — не могу контролировать свои эмоции от возмущения.

Я тоже встаю на ноги, но наоборот одеваюсь, слишком злая, чтобы впечатлиться красотой его обнаженного тела.

— То есть, ты хочешь, чтобы я пресмыкался? Я признаю, что переборщил с унижениями. Я прошу прощения за это, Соня. Но я делаю это только потому, что ты мне небезразлична. Ты не можешь строить из себя жертву, учитывая, что ты шпионила для врага. Любой другой на моем месте просто прикопал бы тебя где-нибудь, где твое тело никогда бы не нашли. Факты говорят против тебя. Твоя мать — любовница Попа, а бабушка работает на него. Я не могу доверять тебе, потому что даже дурак поймет, что если встанет такой выбор — ты поддержишь свою мать, а не меня, и все равно я настолько глуп, чтобы пойти за тобой. Ты, блядь, сводишь меня с ума, Соня! Я не могу думать, пока тебя нет рядом, я не функционирую, как должен, потому что все мои мысли о тебе и это надо прекратить! Перестань выеживаться и притворяться, что не хочешь того же, чего и я. Я все равно буду преследовать тебя, пока ты не сдашься. Сделай нам обоим одолжение и не пререкайся со мной на каждом шагу.

— И к чему это приведет? — спрашиваю, затаив дыхание.

Макс подходит ко мне и кладет пальцы на мою шею, не сжимая, а просто держа. Его синие глаза словно смотрят мне в душу и я прикрываю веки, чтобы защититься от этого ощущения.

— К удовольствию, — шепчет он, обводя большим пальцем мои губы.

— Неправильный ответ, — усмехаюсь тихонько, чувствуя горечь внутри. — Ты такой типичный мужчина, Шагаев.

— А ты такая типичная женщина, София, — отзеркаливает он мою ухмылку. — Я предлагаю тебе отношения, понятно? Со всеми вытекающими.

— Конкретнее, Макс.

— Черт с тобой! — вздыхает он, упираясь лбом в мою макушку и тихо смеясь. — Полный пакет, Соня. Моногамия, совместный досуг, знакомство с семьей. Обязательства, короче.

— Знакомство с семьей? Ты не очень хорошего мнения о моей маме и мне это не нравится. Я не потерплю неуважительного отношения к ней, Макс. Что бы ты не думал, она не добровольно сохраняет отношения с Попом. Он втянул ее в свою жизнь угрозами и шантажом, она ненавидит его.

— А бабушка тоже святая? — отпуская меня, скептически спрашивает он.

— Нет, бабушка — циничная стерва, — признаю я очевидное. — Она даже пальцем не пошевелила, чтобы вытащить маму. Ей нравится выгода от сотрудничества с этим мерзким старикашкой.

Он молчит, только смотрит на меня пристально, пока я не начинаю нервничать, и возвращается к изначальному вопросу, не комментируя то, что я сказала про маму и бабушку.

— Я умею вести себя прилично, Соня, и не собираюсь относиться к твоей семье неуважительно. Но если мы будем вместе, то придется разорвать любые связи с мерзким старикашкой, как ты выразилась. Полагаю, если твоя мама не добровольно ложится под него, то она не будет возражать. Я, как ближайший друг нового Главы, не могу позволить себе иметь такие сомнительные контакты.

Вот оно! Он сам предлагает то, о чем я столько мечтала, и мое сердце начинает отбивать чечетку в груди.

— Мама была бы