Горничная с секретом - Злата Романова

за предплечья. — Ты не представляешь, на что я способен, София! Это не просто слова, я действительно на грани того, чтобы найти каждого еблана, который трахнул тебя, и вышибить им мозги нахрен! Ты думаешь, мне это нравится? Я теряю самообладание из-за тебя, а это не то, что я могу себе позволить. Не с моим положением в Общине!

— Это не дает тебе право срываться на мне и оскорблять! Раньше я терпела, потому что была пленницей, но как ты сам сказал — я больше не жертва. Я не буду ходить перед тобой на цыпочках, извиняясь за каждую ошибку или за свое прошлое, каким бы оно не было. А теперь отпусти, ты делаешь мне больно.

Я и правда сжал ее руки сильнее, чем нужно, поэтому быстро отпускаю и откидываюсь на спинку кресла, чтобы снова не потянуться к ней. Соня отчитывает меня, как школьника, при этом ее глаза полны слез и я чувствую себя уродом, потому что обидел ее. Я не хочу продолжать эти токсичные выпады друг против друга. Мы это уже проходили. Так я добьюсь только отвращения к себе с ее стороны, а я хочу ей понравиться. Впервые в жизни мне приходится добиваться женщины и пока я с этим справляюсь хреново.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю с надеждой на прямые инструкции.

— Прямо сейчас я хочу побыть одна, — язвительно заявляет она и встав, уходит в туалет.

Прекрасно, блядь!

Глава 18

Я торчу в туалете минут пятнадцать. Пока не успокаиваюсь достаточно, чтобы сохранить лицо. Я не хочу оправдываться перед Максом. Если я ему нужна, по-настоящему, так, как он нужен мне, он не будет судить обо мне по моим прошлым связям. Да, наши отношения пока не определены, мы не дали им название, не обозначили границы, но чувства — эти гребаные чувства! — есть с обеих сторон. Я верю в это. Или я просто непроходимая дура.

— Хочешь чего-нибудь? — указывая на закуски, которые принес стюард, спрашивает Макс, когда я возвращаюсь из туалета.

— Нет, — отказываюсь, садясь напротив него. — Продолжим разговор. Как все будет происходить, когда мы вернемся домой, Макс? Я твоя официальная девушка?

— Да, — отвечает он, глядя на меня с любопытством. — От кого нам скрываться?

— Например, от твоей общины, — перечисляю варианты. — От Попова. От твоего брата, который точно знает, что я делала в его доме.

— Мы с Тарханом никогда не лезем в выбор друг друга. Община? Не-а, никто не диктует, с кем мне можно встречаться. Поп? Пошел он на хуй! Он вообще никакую роль в твоей жизни больше играть не будет, как и в жизни твоей матери.

Его слова успокаивают меня, хотя я все еще обижена на него за прошлую грубость.

— Как именно ты это устроишь?

— Шантаж, — пожимает плечами Макс. — По-другому с Попом никак, уже проверено. У него, конечно, есть козыри в рукаве, но я тоже без дела не сидел, копал месяцами и кое-что нарыл. Даже Тархан пока не в курсе, и для его же безопасности так все и останется.

— Ты мне так намекаешь не выпытывать подробности и не задавать вопросы?

— Терпеть не могу намеки, — морщится он, слегка ухмыляясь. — Я способен сказать прямо, что мне от тебя нужно, Соня. О Попе я тебе ничего не расскажу, как и о делах общины. Не потому, что ты не одна из нас, а потому что есть аспекты моей жизни, которые не могут касаться моей женщины. Это просто опасно.

— А быть с тобой мне не опасно?

— Может быть, — посерьезнев, вздыхает он. — Ты больше не сможешь передвигаться без охраны.

— Я так и предполагала.

Удивление на лице Макса доставляет мне удовольствие.

«Вот так-то дорогой, я не так предсказуема, как тебе кажется».

— Я думал, ты взбесишься и мне придется тебя уговаривать, — хмыкает он.

— Я не настолько отчаянная дура, чтобы рисковать своей безопасностью, оберегая свои личные границы, Макс, — закатываю глаза.

Он внезапно срывается с места и подхватывает меня на руки, заставляя испуганно вскрикнуть и вцепиться в его плечи. Не успеваю я возмутиться, как Макс садится со мной на руках на мое место и целует меня, но я крепко сжимаю губы, отказываясь отвечать, и он отстраняется с тяжелым вздохом.

— Все еще обижаешься? — обнимая меня обеими руками и не позволяя подняться со своих коленей, спрашивает он.

— На что мне обижаться, меня всего-то опустили ниже плинтуса!

— Не язви, Соня, я только начал думать, какая ты у меня разумная и зрелая личность, а тут снова бойкот, — целуя меня в щеку заявляет этот самодовольный, наглый мужлан.

— Да пошел ты! — вырываюсь из его рук, но он снова держит стальной хваткой. — Отпусти меня, Максим! Какой же ты шовинистический урод!

— А ты очень сексуальная, когда злишься, — смеется этот козлина, прикусывая мою шею сбоку. — Так и хочется скрутить и выебать из тебя всю спесь.

Я резко глотаю готовые сорваться оскорбления, ошеломленная такой откровенностью. Да, Макс и раньше позволял себе пошлые высказывания, и честно признаться, его грязный язык и полное отсутствие стыда меня заводит, но я пока не привыкла к этому, потому что мои прошлые парни в этом отношении были довольно сдержанными. Я впервые имею дело со взрослым мужчиной, а не своим ровесником, и сравнения всегда в пользу Макса, с его уверенностью в себе и отсутствием видимых комплексов.

— Ты поэтому выводишь меня из себя? — вздыхаю в поражении, прислонив голову к его плечу. — Чтобы искры во все стороны летели? Думаю, мы можем заняться сексом без агрессии и желания одержать верх друг над другом.

Макс запускает руку в мои волосы и откинув мою голову назад, смотрит мне в глаза, облизывая верхнюю губу, которую мне хочется прикусить.

— Это получается само собой, — серьезно говорит он. — Но я пытаюсь, Соня. Ты мне нравишься любой, и трахать я тебя хочу в любом настроении, просто спорить с тобой уже похоже на вредную привычку.

— Мне тоже так кажется, — прячу улыбку, но вспомнив, с чего вообще так расстроилась сегодня, теряю эти хрупкие ростки радости внутри себя. — Но одно дело — спор, и совсем другое — неуважение с твоей стороны.

— Твою ж дивизию! — со стоном прислоняется он лбом к моему лбу. — Я ревную тебя, София, я, мать твою, с ума схожу от мысли, что тебя кто-то касается! В прошлом или настоящем, без разницы! Я не могу бороться со своей природой, будь моя воля, я бы просто стер их всех с лица земли! Уважение тут