Горничная с секретом - Злата Романова

— Накиньте сверху, я все равно тепло одет, — говорит он и я не возражаю, чтобы не спорить.

Я уже поняла, что Игорь — мужчина с большой буквы. Он всегда уважителен со мной, не боится отказать начальнику и верен жене. Вымирающий вид, что уж там.

Накинув куртку, я шагаю в лифт, не отрывая взгляда от лестницы, ведущей на второй этаж, пока двери не закрываются, и только когда Игорь на машине высаживает меня у моего дома могу спокойно выдохнуть. Вернув куртку уже в подъезде, потому что он настоял сначала войти внутрь, и искренне поблагодарив его, я поднимаюсь на свой этаж и звоню в до боли знакомую дверь родной квартиры, молясь, чтобы мама оказалась дома. И она дома!

— Мама! — падаю в ее объятия сразу же, как она открывает дверь.

— Соня! — в унисон кричит мама, крепко прижимая меня к себе и всхлипывая. — Сонечка, доченька моя! Это правда ты? Соня!

Она начинает плакать и я плачу вместе с ней, не желая ни на секунду разжать руки, даже чтобы зайти в квартиру. Мы так и обнимаемся, плача, на лестничной площадке, пока немного не приходим в себя от сильных эмоций. И только отстранившись от нее, чтобы посмотреть на любимое лицо, я с ужасом вижу, что у мамы огромный синяк на пол лица, разбита губа, да и все лицо опухло.

— Мама, что случилось?! — с ужасом смотрю на нее, снова плача при мысли, что кто-то поднял на нее руку и причинил боль. — Кто это сделал? Ты показалась врачу?

Я осторожно прикасаюсь к ее щеке, но мама отворачивается и заходит в квартиру. Я иду следом, и когда она останавливается посреди кухни с пристыженным видом, чувствую, как в груди разгорается ярость.

— Этот Поп, да? Он тебя снова избил?

— Не надо, дочь, — тихо просит мама, умоляюще глядя на меня. — Было и было. Лучше присядь, ты голодная? Я могу что-нибудь приготовить на скорую руку, а пока попьем чай.

— Нет, я не хочу есть, мне кусок в горло не пролезет! Расскажи мне все, как есть. Пожалуйста, мам! Максим сказал мне, что ты… — мне приходится сглотнуть желчь, прежде чем произнести это вслух. — … любовница Попова, уже много лет. Это правда?

— Нет, неправда, — выдыхает мама и по ее щекам тонкими ручейками текут слезы. — Я ненавижу этого человека, Соня. Я никогда по своей воле не приблизилась бы к нему, но никто не спрашивал моего мнения, понимаешь?

* * *

После нелегкого рассказа мамы мы еле успокаиваемся. Я в ужасе от осознания того, что все эти годы жила, не замечая ни одного отклонения в ее поведении, не понимая, что она несчастна. Да, мама действительно была любовницей Попова, но не по своему выбору. Сначала он обратил на нее внимание, потому что узнал о ее связи с его двоюродным братом — моим отцом. А потом, видимо, в его извращенной натуре зародились какие-то чувства, потому что в отличие от других своих женщин, а их видимо было много, маму он не отпускал годами, безжалостно избавляясь от любого мужчины, который проявлял к ней интерес. Вот почему мама долгие годы ни с кем не заводила отношений, а я даже об этом не задумывалась, эгоистично считая, что значит ей это не нужно.

— А бабушка? Что с ней?

— Она знала, — тяжело сглатывает мама. — И призывала меня терпеть, не гнушаясь пользоваться преимуществами связи с Поповым. Вот почему я от нее отдалилась, сложно жить в мире с матерью, которой плевать на твои чувства и которая видит только выгоду для себя. Ей нельзя доверять, Соня! Она приходит сюда проведать меня, но на самом деле шпионит для него, поэтому, когда она в следующий раз появится, делай вид, что ничего не знаешь о делах Максима или его брата.

— Но я правда ничего не знаю! — уверяю ее. — Меня держали взаперти, гости бывали редко и они никогда не говорили о делах. Обычные светские разговоры, пустой треп.

— Так даже лучше, — вздыхает мама, а потом мнется, явно чувствуя себя не в своей тарелке для такого разговора. — Сонь, скажи мне честно, тебе сильно досталось?

— Нет, — быстро качаю головой. — Нет-нет, ничего со мной не сделали, мам, не бойся! Макс только грозился, но дальше слов дело не зашло, он не настолько отмороженный, слава Богу! Как только понял, что никакой информацией я не обладаю и толка от меня нет, сразу же указал на выход. Даже до дома заставил отвезти своего охранника, меня высадили у подъезда. А то, что я так одета… Не обращай внимания, меня просто заставили и дальше работать горничной, чтобы задеть и унизить, но мне плевать! Я больше никогда не хочу видеть ни одного из этих людей, мы с тобой начнем новую жизнь. К черту их и Попова! И даже бабушку! Давай просто уедем из страны с концами, мы можем жить где угодно!

— Не можем, дочь, — снова плачет мама. — Мне уже не уйти, у Попова все еще слишком много власти. А после нашей последней встречи я даже из дома боюсь выходить, его люди круглосуточно следят за мной.

Мы начинаем долгое обсуждение вариантов, которые у нас есть, и приходим к выводу, что по сути ни одного-то у нас и нет. Я отказываюсь уезжать без мамы, как она просит и даже требует, так что придется просто как-то существовать, выжидая свой шанс вырваться на свободу. Поп цепко держится за маму и не хочет ее отпускать, а я не собираюсь мириться с тем, что какой-то зарвавшийся старик с большим эго принуждает и бьет ее, словно бессловесную зверушку.

Урод, чтоб он сдох самой мучительной смертью!

Глава 12

Я не хотел отпускать Соню, но ее реакция наутро после секса показала, что кроме очередной порции оскорблений и презрения я ничего не добьюсь, продолжая удерживать ее взаперти. А она мне нужна. Я увяз в ней по самую макушку, как в вязком болоте, уже не выплыть и сопротивление не помогает. Никогда настолько сильно не увлекался женщиной, но София сделала со мной что-то непонятное. Я просто с ума схожу от желания быть рядом с ней, прикасаться к ней, слышать ее голос.

Прошла неделя, как она ушла, а мне так хреново, что я ни на чем не могу сосредоточиться. Моя работа страдает и это не хорошо, потому что несет вред не только мне. Мои люди