Горничная с секретом - Злата Романова

Ну и ладно, хоть о моей попытке подкупа не узнал, фух! Можно выдыхать.

— София, возможно, ты захочешь узнать, что у меня по всей квартире установлены скрытые камеры, — неожиданно пугает меня его громкий голос, раздающийся со второго этажа. — В следующий раз тебе может повезти, так что продолжай пытаться!

Вот че-е-е-е-ерт! Значит, он знает о письме.

* * *

Следующие несколько дней проходят по тому же сценарию. Макс меня игнорирует, а я тихо схожу с ума от скуки. Мне надоело смотреть телевизор, а почитать у него в кабинете есть только коллекционные издания какой-то скукотищи и много томов энциклопедий. Кажется, дизайнер интерьера подбирал ему книги на книжные полки исключительно по внешнему виду обложек, не парясь о содержании.

В день, когда исполняется две недели с момента моего заточения, Максим через охранника Игоря передает указание приготовить ужин на двоих. Я даже особо не стараюсь, жарю продающиеся уже в маринаде стейки и готовлю простой овощной салат, а на десерт покупной торт из супермаркета. Да здравствует доставка!

Когда Макс заявляется домой с очередной девицей, на этот раз жгучей брюнеткой, я уже спокойно реагирую. Ну, почти.

— Ух ты, у тебя и горничная есть. В униформе, — удивленно таращится на меня его новая шлюшка. — Или ты эскорт заказал? Имей в виду, Макс, я против тройничков, так что сразу уйду, если ты за этим меня позвал.

— Ну у тебя и фантазии! — смеется Макс, обнимая ее за талию. — Не обращай на нее внимания, Мила, она просто прислуга.

— Ну ладно, — протяжно выдыхает Мила. — Покажешь квартиру?

— Конечно, идем.

Я по языку тела вижу, что с ней Макс обращается не так, как с предыдущей, и скрежещу зубами, наблюдая, как они поднимаются по лестнице. Ревную дико, хотя и убеждала себя, что он мне отвратителен и я его презираю. Какой там! Стоит ему появиться с другой женщиной и я готова горло ей перегрызть или просто залить все вокруг слезами. Безнадежная дура!

К счастью, они не задерживаются наверху и быстро садятся за стол. Я не могу перестать наблюдать за их взаимодействием, пока наливаю коллекционное вино, которое лучше смотрелось бы выплеснутым на их слишком довольные лица.

— Дорогой, почему твоя горничная так на нас смотрит? — косится в мою сторону брюнетка, когда я подхожу к ним с подносом, на котором стейки.

— Не обращай внимания, она у меня немного с приветом, держу ее из жалости, — отмахивается Шагаев.

Из жалости, значит? Мне хочется опрокинуть этот поднос ему на голову, но я держусь, продолжая молча обслуживать Макса и его очередную девку. Может быть, именно она будет той, кто поможет мне сбежать? Если даже Макс отберет у нее мое письмо, от которого я не избавилась, что мне мешает передать послание на словах? Вот бы остаться с ней наедине, но только как?

Я черпаю терпение, которого у меня нет, из мысли о скорой свободе и только благодаря этому до конца этого ужина никого не калечу. Хотя очень хочется, потому что двое голубков то и дело щупают друг друга, словно им не терпится уже потрахаться. Фу!

— Мне нужно привести себя в порядок, — отказавшись от десерта, щебечет Максу эта сучка. — Я сейчас приду, жди меня в гостиной, ладно? Захвати вино.

— Конечно, дорогая, — улыбается он, шлепая ее по попке напоследок. Она хихикает и уходит в ванную комнату, а я не могу удержаться от укола.

— Ты отвратителен.

— О, очередной комплимент после стольких дней молчания? — приподнимает он бровь, откидываясь на спинку стула и расстегивая несколько верхних пуговиц рубашки, а также закатывая рукава.

Я не позволяю себе ни единого взгляда на обнажившиеся участки его тела, чем могу гордиться.

— Разве ты не должен ждать в гостиной? — напоминаю ему, надеясь проскользнуть вслед за этой Милой.

— Чтобы ты смогла пристать к Миле с просьбой о спасении? Не думаю. Это, конечно, все равно бесполезно, но я не хочу, чтобы ты смущала моих гостей, так что наедине ты ни с кем больше не останешься.

— Ладно, — едва-едва сдерживаюсь от опрометчивых слов. — Тогда сиди и наблюдай, как я убираю со стола.

Чем я и занимаю руки. Собираю посуду в поднос, гремя ею из-за сильных эмоций, но на выходе из столовой зоны спотыкаюсь о ступеньку и роняю его на пол с громким грохотом и звоном от разбившегося стекла. Вот черт!

— Ты, блядь, специально это сделала! — возмущается Макс.

— Конечно нет, мне же самой все здесь убирать! — с досадой смотрю на беспорядок на полу.

Присев на корточки, начинаю собирать осколки в уцелевший поднос и вскрикиваю от боли, когда один из острых краев бокала режет мне ладонь. Вот черт, как больно-то!

— А-а-а-а-а, твою ж за ногу, блин, блин, ну что за день-то такой! — срываюсь, сжимая уже истекающую кровью руку, пугаясь от того, как быстро ладонь окрашивается в красный, а ручейки стекают вниз по пальцам, алыми каплями падая на пол.

— София! — хватает меня за плечо Макс, поднимая на ноги. — Покажи.

Он насильно отводит мою руку в сторону, чтобы осмотреть ладонь, и от хмурого выражения его лица мне становится еще страшнее.

— Только не говори, что придется накладывать швы! — кричу в панике, видя, что крови реально очень много и она не останавливается, а рука болит так, что слезы наворачиваются.

— Это надо же было умудриться, — ругается Макс, ведя меня на кухню к раковине. — Порез глубокий, надо остановить кровь.

Он лезет в шкафчик за аптечкой, а я не могу отвести взгляда от лужи крови, которая теперь собирается в раковине. Меня начинает мутить, я всегда была малодушной, когда дело касалось ран или увечий. Чужих, естественно, потому что со мной ничего страшного никогда не случалось, я не была оторвой даже в детстве, и видя теперь свой безобразный порез, я внезапно чувствую, как все темнеет перед глазами. А потом, я внезапно падаю в обморок, как самая настоящая слабачка.

* * *

Я прихожу в себя от легкого похлопывания по щеке, а потом чувствую, как Макс подхватывает меня на руки.

— Я сама, — пытаюсь возразить, упираясь ладонями ему в плечи, но вскрикиваю от резкой боли в порезанной руке.

— Не ерзай, или уроню, — предупреждает он, а потом выносит меня из кухни.

Я едва дышу, стараясь не смотреть на свою окровавленную руку и в то же время каждой клеточкой ощущая прикосновение сильных мужских рук, которые крепко держат меня на весу. Хочется уткнуться носом