Горничная с секретом - Злата Романова

— Я тоже, все равно, что быть проституткой, — передергивает плечами новая знакомая и я усмехаюсь про себя такому лицемерию. Уж кто бы говорил!

Лицо Оксаны ярко озаряет восхищение, как только она понимает, где я живу, а уж когда мы в персональном лифте поднимаемся в пентхаус, девушка чуть ли кипятком не писает.

— Какая милая квартирка, — щебечет она, оказавшись в холле.

— Давай покажу тебе спальню, — сразу перехожу к делу и, Оксана тут же оплетает руками мою шею, прижимаясь ко мне грудью.

— Я обычно так не делаю, но как только увидела тебя, тягающего штангу, со всеми этими мыщцами и выпуклыми бицепсами, сразу же потекла и едва не накинулась там же, — шепчет она мне на ухо, кусая за мочку. — Макс, ты такой сексуальный!

Блядь, меня это не заводит. Я не из тех мужиков, которым нужны комплименты, женщины вешались на меня со школы, потому что мне повезло с внешностью. Оксана констатирует факты, но я слишком зациклен на том, что ей все же больше нравится то, что я при деньгах и именно это играет решающую роль. Вот почему я не люблю одноразовые связи, хоть мои отношения и не длятся долго, но я обычно встречаюсь с определенным типом женщин, при этом понимая, что их интересую я в первую очередь. Однако, в данный момент выбирать не приходится.

— Макс, это ты? — появляется из кухни София в голубой униформе, но увидев меня в обнимку с девушкой, застывает на месте. — Ох…

Глава 9

Казалось бы, после всего пережитого я не должна испытывать боль, видя Макса с другой девушкой, но сердцу не прикажешь. Несмотря на все унижения, через которые он проводит меня каждый день, я все еще не избавилась от своих чувств к нему, что делает меня той еще мазохистской. Аж самой от себя тошно!

— Макс, пойдем сразу в спальню, — глядя сквозь меня, словно я какая-то мебель, щебечет девица, которая вешается на него, словно сучка в течке.

— Давай, — ухмыляется он, глядя прямо мне в глаза при этом, а потом, развернув в нужную сторону, направляет ее к лестнице.

Я провожаю их взглядом, не позволяя себе бежать позорно рыдать в сторонке, а потом иду на кухню и сев, методично уничтожаю приготовленный для него ужин, даже не чувствуя вкуса еды.

Всю последнюю неделю я старалась быть смирной и незаметной. Макс и сам избегал меня, но я исправно готовила ему завтраки и ужины, которые он чаще всего даже не ел, уходя из дома. Я убиралась и содержала эту немаленькую квартиру в идеальной чистоте. Пыталась быть образцовой горничной в надежде, что ему быстрее надоест смирившаяся со своей участью пленница, чем та, кто его провоцирует. Видимо, Макс заскучал, раз привел сюда свою девицу, но реакции он от меня не дождется, фигушки!

Как жаль, что я не обладаю терпением! Какие бы планы я не придумывала в голове, приходится признать, что ничего не сработает, кроме времени. Максиму нужно время, чтобы остыть и отпустить меня, но насколько меня хватит? Я не смогу вечно молчать и быть собачкой для битья.

Иду в гостиную, чтобы не пропустить момент, когда девушка выйдет из спальни. Было бы глупо не попытаться через нее связаться с внешним миром. Может, удастся застать ее, как Леру, в одиночку? С охранником, доставляющим продукты, мне подружиться так и не удалось, он убегает, оставив покупки, так быстро, что пятки сверкают. Очевидно, Макс дал ему четкие инструкции.

— Иди ты к черту, козел! Мудила! Ненавижу тебя! — через какое-то время доносятся крики со второго этажа и растрепанная шатенка босиком сбегает по лестнице, держа в руках свою обувь.

Макс вслед за ней не выходит и я понимаю, что это мой шанс.

— Подожди! — хватаю ее за руку по пути к лифту. — Просто послушай меня, ладно? Если передашь это письмо адресату, то получишь вознаграждение. Большое! Адрес на обороте, передай его, пожалуйста!

— Отстань от меня, я тебе не почтальон! — вырывается злящаяся девица, которая даже не слушает меня. — Да как вызвать этот лифт?!

— Успокойся! — тоже разозлившись, встряхиваю эту тупую овцу. — Я тебе реальные деньги предлагаю, дура! Просто передай письмо!

— Да пошла ты! Какие деньги у горничной? Не прикасайся ко мне своими грязными руками!

Вот блин! Наверху появляется Макс, на ходу завязывающий на своем обнаженном теле халат, и я быстро прячу написанное на листе А4 из его кабинета и сложенное вчетверо письмо маме в передник. Хоть для чего-то пригодился.

— Подожди, сейчас я тебя выпущу, — говорит он невозмутимо, спускаясь по лестнице. — К лифту нужен ключ.

Который он сейчас несет в руке. Я жадно смотрю на него, понимая, что выкрасть из-под носа Макса эту вещицу вряд ли получится, он всегда носит его с собой.

— Какая же ты мразина, Макс! — продолжает оскорблять его девица. — Получил свое и все? Так и знала, что смазливые мужики все импотенты, какой от тебя толк?

— Ну извини, что не хочу трахать твою продажную дырку, — вздыхает он, дойдя до нас и вставляя ключ в панель. — Шкурам, вроде тебя, я даю только в рот.

— Да как ты смеешь! — замахивается она на него, но Шагаев быстро перехватывает ее запястье.

— А вот бить себя я не позволю, так что не испытывай мое терпение.

— Я не шлюха! — верещит взбешенная шатенка, выпучив глаза. — Не смей оскорблять меня, урод!

— А как еще назвать женщину, которая предлагает анал в день знакомства? — издевательски приподнимает он бровь. — Я теперь не рад, что даже в рот тебя трахнул, мало ли что там побывало.

— Ах ты!.. А-а-а-а-а-а-а-а! — словно банши, визжит девица, пока я в полном шоке смотрю на эту истерику, не в силах сдвинуться с места от удивления.

Никогда не была свидетелем таких безобразных сцен, даже не знаю, то ли пожалеть ее, то ли испытывать отвращение. К Максиму я его сейчас испытываю однозначно.

— Блядь, да что за день-то такой, — вздыхает Шагаев, глядя на топающую ногами и визжащую идиотку. — Выключи ультразвук, эй! Иначе вообще уйдешь ни с чем.

Удивительно, но угроза срабатывает. Девица возмущенно сопит, но кричать перестает.

— Ты мне очень-очень должен за минет и оскорбления, Макс, — расчетливо заявляет она, пока я офигеваю от такой перемены в настроении.

— Внизу у поста охранник тебе даст на какую-нибудь сумочку или туфли, иди уже, — устало вздыхает он, указывая на открывшуюся кабину лифта.

Нерешительно помявшись, шатенка все-таки заходит внутрь, стирая фальшивые слезы, и как только двери кабины закрываются,