Горничная с секретом - Злата Романова

Соня плачет, опустив голову и крепко сжав кулаки по бокам от тела. Ее вспышка гнева прошла, но слезы остались. Когда я подхожу к ней, то уже знаю, что она оттолкнет меня, пошлет к черту, но не могу стоять в стороне. Я обхватываю руками ее мокрые щеки и игнорируя попытки оттолкнуть меня, настойчиво целую в губы. Соня сопротивляется. Извивается и бьет меня кулаками, но я не могу отпустить ее, пока не попробую на вкус. Это как болезнь, она захватила мой мозг и тело, сопротивляться больше не выходит.

Соня внезапно обмякает в моих руках, перестав бороться, ее рот открывается, позволяя мне войти внутрь, а пальцы впиваются мне в плечи. Мы целуемся столь же яростно, как боролись, открыто, пошло, до полностью сбитого дыхания и стонов друг другу в рот. Она трется об меня в поисках трения и я толкаюсь ей в живот, кляня разницу в росте, мешающую попасть в нужное местечко.

Обхватив за бедра, я сажаю ее на спинку дивана и задрав униформу, скольжу пальцами под уже промокшие трусики, проводя между гладкими складочками и надавливая на клитор. Соня кусает меня за губу, выгибаясь навстречу, и я просто зверею. Не сил больше ждать! Расстегнув брюки, пристраиваюсь к ней и отодвинув трусики в сторону, толкаюсь в тугую щель, всаживая до самых яиц, несмотря на небольшое сопротивление сокращающихся стенок, обхватывающих мой член, как перчатка. Блядь, пиздец, я сейчас обкончаюсь, даже не начав!

* * *

Я хнычу на грани боли и удовольствия, когда Макс заполняет меня целиком, безжалостно продвигаясь вперед, до самого дна, пока я не беру его на всю длину. Я задыхаюсь, сокращаясь на его толстом члене, который разрывает меня пополам, и крепко держусь за его шею, оплетая его ногами и руками.

— Макс! — стону громко, не зная, то ли попросить его выйти, то ли остаться.

У меня перегрузка ощущений, даже в глазах темнеет. Он тоже тяжело дышит, уткнувшись лбом в мой лоб, и не двигается, словно впал в транс. Внутри меня. Я приподнимаю таз, побуждая его очнуться, потому что мне нужно больше. Нужны толчки, нужно трение, это невыносимо — просто сидеть с разрывающим меня огромным членом внутри.

— Не двигайся! — рычит он, сжимая мою попу до синяков. — Блядь, Соня!

И, наконец, начинает двигаться. Черт, лучше бы я молчала!

Макс безжалостен, когда начинает втрахивать себя в меня. Я словно в бреду, мечусь под ним, потому что его толчки неумолимы, он напирает, как таран. Его сильные руки удерживают меня практически на весу, потому что тонкая спинка дивана — ненадежная опора, и я только и могу, что держаться за его шею изо всех сил, чтобы не упасть назад, пока он все шире раздвигает мои бедра и все более дико вдалбливается в меня.

У меня никогда не было такого интенсивного секса, меня просто разрывает на части. Макс неумолим, даже когда я кричу и трясусь под ним, пораженная силой внезапного оргазма, накрывшего с головой. Он кусает меня за шею, крепче сжимает задницу, и продолжает насаживать на себя в том же диком темпе, несмотря на то, что моя сжимающаяся в удовольствии киска обхватывает его еще туже.

— Вот так, София, кричи громче! — рычит он, находя пальцем мой гиперчувствительный клитор.

Я скулю, пытаясь увернуться, и он хохочет, с дьявольским блеском в глазах толкаясь в меня особенно глубоко и на секунду останавливаясь в таком положении, прежде чем возобновить быстрые толчки.

— Я не могу, перестань! — срываюсь на визг, ведь он с садистским удовольствием наблюдает, как меня трясет, не только от его безжалостных толчков, но и от перегрузки ощущений, которые кажутся больше болезненными, прежде чем его чертов палец надавливает с большим давлением, вызывающим новый взрыв наслаждения, к которому я не была готова.

На этот раз мне даже не хватает сил удерживать себя, я просто обмякаю, когда начинаю отходить, но Макс прекрасно делает всю работу сам, удерживая меня от падения и с хриплым ворчанием продолжая свой ненасытный натиск.

— Хорошая девочка, — словно в бреду повторяет он снова и снова, гораздо более беспорядочно толкаясь в меня. — Хорошая девочка. Выебу тебя так, что двигаться не сможешь.

«Да я уже», — мелькает в голове мысль, но вялые губы и язык неспособны ничего произнести.

Я совершенно обессилена и только когда Макс начинает кончать, немного оживляюсь, но и это быстро проходит, стоит ему выйти из меня и подхватить на руки. Тогда, с чувством выполненного долга, я полностью расслабляюсь, уронив голову ему на плечо и совершенно безразличная ко всему, что произойдет после.

* * *

Способности Сони так крепко спать можно только позавидовать, потому что даже когда я отношу ее в постель и раздеваю, она не просыпается, хотя мне приходится повозиться, ведь раздевать спящего и вялого человека не так-то просто.

И вот, она голая, в моей кровати, вся на виду и полностью в моей власти. Я не могу оторвать от нее взгляд, от покрасневшего лица с искусанными губами, тонкой шеи, на которой красуется засос со следами моих зубов, аппетитной груди с маленькими сосками, которые мне хочется пососать прямо сейчас, пока они не затвердеют до боли. Хотя… Почему бы и нет, что мне мешает так и сделать?

Встав с кровати, я раздеваюсь, мучая себя разглядыванием ее сексуального маленького тела. Блядь, до чего же хороша! Ноги длинные и стройные, натренированные, как и плоский живот с едва заметными мышцами пресса. Соня явно занимается спортом, но не переусердствует, держа свое тело в идеальном балансе, чтобы оно не растеряло женственную мягкость в нужных местах.

Я забираюсь обратно на кровать, обхватывая руками ее сладкую грудь и совершенно не спеша пробую языком нежную кожу и бусинку соска. Но чем больше я облизываю и целую вставшие соски, тем голоднее становлюсь, начиная сосать их все с большей силой, пока Соня не стонет сквозь сон, сжимая в кулаке мои волосы и удерживая в том положении, которое ей, очевидно, очень понравилось. Ее бедра мечутся подо мной, она сжимает ноги, но, как ни странно, не просыпается, что я нахожу все более и более интригующим. Интересно, что может разбудить эту спящую красавицу? Оргазм? Но я хочу, чтобы она кончила на моем члене, сжимая его своей невыносимо тугой пиздой. Значит, нужно дать его ей и посмотреть, в какой момент Соня откроет для меня свои глазки.

Оторвавшись от покрасневшей груди, я раздвигаю ей ноги и едва