Развод. Свободное падение - Лана Полякова

не сдвинешь. Какой смысл мне жалко лепетать оправдания, если он уже приговорил меня? Да и сложно оправдываться сквозь придушенное горло. В общем, всё решено, и пути назад нет.

Олька пересела ко мне на диванчик и, придвинувшись ближе, обняла за плечи.

— Не понимаю! — тихо заговорила она, — Я бы на твоём месте в доску расшиблась и предъявила этому придурку доказательства, а ты пустила всё на самотёк и сидишь здесь, как принцесса в башне. Косу плетёшь у окошка.

И погладила мои волосы, заплетённые сегодня, как специально, чтобы не мешались. Не люблю летом волосы у лица.

Я вздохнула и приобняла подругу в ответ. Мы с ней такие разные, но какое всё-таки счастье — наша дружба!

— Ну, допустим, я доказала ему свою невиновность и вывела на чистую воду его мамашу, которая, я на сто сорок шесть процентов уверена, приложила ко всей этой истории свою мерзкую руку, — тихо проговорила, поглаживая Ольгину ладонь, — И дальше что? Простить его, заблудившегося в трёх соснах пятидесятилетнюю деточку и пригреть на своей груди? Да, будь он последний мужчина на планете — я не подпущу его и на километр! Это, во-первых. И что я скажу детям? Какой пример создам своей дочери? А сыну? Они же слышали все и видели кое-что… и это очень весомое, во-вторых!

Олька застонала, закрывая лицо руками, и проговорила:

— Я от твоего Романа с ума сама сойду! Почему он тогда не хочет разводиться?

— Помнишь, как мы с ним познакомились? — усмехнулась, вспоминая те времена.

— Такое вряд ли забудешь!

Роман от организации приходил в университет на каждую нашу конференцию. Он вручал нам награды и поздравлял призёров и стипендиатов лично. Меня Роман стал выделять не сразу, на второй год. Но зато моментально обозначил свои намерения. Публично и наверняка под восторженный визг девчонок. Мне казалось по молодости, что он увидел, какая я умница и красавица, и не смог устоять.

Только значительно позднее, встретив беременную секретаря нашего деканата на остановке автобуса и разговорившись, я узнала, что выбор не был спонтанным или случайным. Роман тщательно приглядывался ко всем девчонкам тогда. Расспрашивал преподавателей, прислушивался к разговорам студентов. Он решил, что пришла пора жениться, и выбирал себе невесту. Тогда мне эта информация показалась забавной и даже немного польстила. А сейчас я понимаю всё совсем под другим углом.

— Роман старше меня на десять лет. — попыталась объяснить подруге, — Он привык оберегать меня, если это так можно назвать. Во всяком случае, он считает себя ответственным за меня. Считал всегда. И, насколько я его знаю, Роман никогда не женится второй раз. Для него это невозможно. Он не может совершить ошибку, понимаешь? Для него то, что я оказалась неверной сволочью — удар. Он ведь выбирал меня как породистую лошадь на ярмарке.

— А мне всегда казалось, что ваша встреча и брак — настоящая романтика

— Это был чёткий расчёт, Оля. Прагматичный и холодный. Позднее, не спорю, Роман полюбил меня. Как свою ценную и выпестованную игрушку, как свой выигрышный проект, приз. Оттого его так корёжит сейчас.

Я встала и прошлась туда-обратно по кухне. Остановилась у окна. Солнце зашло, пока мы беседовали, и блинные сиреневые тени пролегли между домами, расчерчивая двор с точностью геометра.

Повернулась к подруге и проговорила, с горькой усмешкой:

— Да и виноватая жена в доме — это ведь так удобно и можно тешить об неё своё самолюбие. Опять же делить собственность не хочется.

— Но здесь Пашка ему рога пообломает, не сомневаюсь. А помнишь, как я была влюблена в твоего брата?

— О, да!

— Мне так хотелось его присвоить себе. Это ужасно. И как всё-таки хорошо, что я вовремя остановилась! Желание обладать — это совсем не любовь. Это я точно теперь знаю! — отсалютовала мне бокалом подруга.

Глава 29

— Мне так жалко твои деньги! Ты так много трудишься, почти света белого не видишь с этой работой, и при этом вынуждена платить такие деньжищи за съёмную квартиру! — качая головой, выговаривала мама, пододвигая ко мне поближе огромную тарелку с пирогами.

На даче моя мамочка превращалась из строгого преподавателя в заботливую бабушку и всё норовила откормить любого, кто попадался ей под руку.

— Нет, ну это же безобразие! Никогда бы не поверила ещё весной, что Роман способен на такую глупость. Не просто глупость, а подлость! Может, он принимает какую-нибудь химию? — возмущалась она, наливая тягучий мёд в глубокую пиалу.

Терпкий запах майского, самого пахучего, самого ядрёного мёда поплыл по кухоньке, смешиваясь с ароматом пирогов, и я прикрыла глаза, впитывая солнечное летнее утро всеми своими фибрами, порами, всем своим организмом.

Субботнее раннее утро на даче среди цветущих маминых роз, в тени отцветающей акации за открытым окном — благодать и счастье! И абсолютно никакого желания спорить или возражать.

— Мне тоже жалко моих денег, — кивнула, соглашаясь, и всё-таки потянулась к третьему пирожку.

Вкусно же!

— И зачем ты отказалась от бесплатного проживания? Жила бы себе спокойно. Нет же, и кота Галкиных родителей в съёмную квартиру за собой перетащила! — продолжала бухтеть мама.

Я улыбнулась и, не открывая глаз, пробормотала:

— Мне было некомфортно у них. А наш раздел с Романом не завершится до сентября. Поэтому нужно более стабильное жильё и для детей тоже. Не возмущайся, мам! Деньги заработаю, а своё спокойствие и здоровье мне дороже. Да и по-любому, после развода наше финансовое положение просядет. Это естественно, и я готова.

Мама помолчала немного, перекладывая из дуршлага клубнику в вазу. После воды ягода чуть-чуть поплыла и пахла умопомрачительно. Пожалуй, затмевая сейчас аромат мёда.

— Если утеплить этот дом, то мы бы могли жить на даче до серьёзной зимы с отцом, — тихо предложила мама.

— Нет, невозможно! Как вы будете по пробкам добираться каждый день на работу? — я вскинулась, отбрасывая сонную негу, и, выпрямившись, села ровно на диванчике, глядя на маму во все глаза.

— Деду пора на пенсию, Ась. Да и мне, вероятно, тоже. Не до гробовой доски же нам работать? Нужно и молодым уступить дорогу, — мама подняла руку, перебивая моё возмущение, и продолжила, — смотри, мы бы жили здесь, а ты с детьми в нашей квартире. Это и удобно, и разумно. Подумай! Не отказывайся сразу!

И, поднеся к моему рту самую большую, но немного потёкшую ягоду, приказала:

— Кусай!

Я откусила и засмеялась. И так мне легко стало на душе, чисто. Будто смыла кислая ягодная сладость всё накопившееся за последнее время. Не стоит унывать! С такой поддержкой моей