Аленький злобочек - Светлана Нарватова

– Настасья Степановна… – попытался прорваться через нежданную преграду Платон, когда его накрыло волной невыносимого смрада. Настасьи Степановны в комнате не было. – Гу вы сильны, Кусьма Кусьмич! – Он последовал примеру Кузьмина и теперь гундел, качая головой. – Как кофорится: мал клоп, та фонюч!

– Что фы сепе посфоляете?! – Черноусый пробивался к выходу, как боец в кулачном бою. Платон даже не ожидал от него такой прыти. – Разфетут фсякой саморской… флоры! – чувствовалось, что Кузьма Кузьмич хотел вставить слово покрепче, но все вокруг: наличие дамы и потенциального тестя, было против.

Наконец, растолкав всех на своем пути, добрался до двери, рванул ее на себя и освободил нос:

– …Приличным людям вздохнуть нечем! – Он глубоко дышал через рот. – Я буду жаловаться!

– Можете жаловаться, сколько в вас влезет. – Марфа Ивановна махала возле носа рукой. – Но за питанием вы, Кузьма Кузьмич, бы последили-с. Водички минеральной попили-с. Негоже так-то!

Степан Гордеевич, которого волна вони тоже не миновала, уже раздавал во всю глотку распоряжения.

Платон не стал задерживаться: наскоро раскланялся с хозяином и поспешил покинуть гостеприимных Букашкиных, увлекаемый за рукав свахой-гренадером в сторону, противоположную тетушкиному дому.

– Вы, Платон Алексеевич, чего на Кузьму Кузьмича набросились в гостиной? Ему, конечно, с квашеной капустой стоит посторожиться, но приличный же господин! Даже если вам так по душе пришлась Настасья Степановна, не повод это набрасываться на других претендентов!

– Марфа Ивановна! – Платон был весь взбудоражен событиями и поэтому позволил себе лишние эмоции. – Зачем ей такой, с позволения сказать, “претендент” надобен? Этот ваш Кузьма Кузьмич брешет аки сивый мерин!

– Не наговаривайте! Может, чуточку преувеливает. Вы вот сами, Платон Алексеевич, разве же честны были перед Степаном Гордеевичем? – Она выждала приличествующую ситуации паузу и закончила мысль: – Вот то-то же!

– У меня на то причина есть!

– Так может и у Кузьмы Кузьмича на то причина есть!

И тут руки у Медведева похолодели…

Что если Кузнецов действительно здесь не просто так?..

Что если он здесь операцию по разоблачению банды чернокнижников-контрабандистов проводит, а Платон у него под ногами путается? Чисто с точки зрения роста если брать – то наоборот. А ежели по должности?

…Мало, что путается, так еще и загребут его как соучастника!

Тут Платон даже не знал, за кого больше переживать: за себя или Настасью Степановну. Не производила эта решительная барышня на Медведева впечатления злодейки…

Правда, говорят, злодеи не всегда похожи на злодеев.

Даже наоборот.

В любом случае, проблему изгнания бестелесной сущности нужно решать срочно и до конца!

– …Барышня Букашкина – девица видная, за ней приданое изрядное Степан Гордеевич дает. Положено ей иметь достойное количество женихов, – тем временем втолковывала сваха. – Чтобы не стыдно перед людьми было!

Платон покивал, не скрывая скепсиса:

– Конечно! Два – очень достойное количество!

– И вовсе не два! – раздухарилась Марфа Ивановна. – А три!

– Три – это, конечно, другое дело! А что ж его не видно, вашего третьего? – “Лишнего” добавил Медведев про себя.

Почему-то эти разговоры о женихах Настасьи Степановны вызывали в нем нездоровое раздражение.

– А когда надо, тогда и появится! – степенно возмутилась сваха. – Не вашего ума это дело, Платон Алексеевич! А наше, свашеское: когда кого из женихов предъявить невесте да родителю ее, чтобы, значит, лучше вышло.

– Это вы, Марфа Ивановна, только что намекнули, что то, что получше, напоследок придержали? – Все накопленное за день возмущение рвануло наружу.

Не так давно сваха говорила, что Медведев третьим женихом – уже перебор, а теперь – что всего три жениха для невесты чуть не оскорбление, и тонко намекала, что он, Платон Алексеевич Медведев, без пяти минут орденант Тридевятого Ордена богатырей земли русской, рылом-де не вышел!

– А если и так, Платон Алексеевич? Петр Афанасьевич Пяточкин уж явно жених серьезный, сдержанный, о репутации невесты заботится, не чета вам, – продолжала сваха тыкать Платона носом в лужу, чем лишь сильнее накручивала.

– Благодарю вас, покорно, Марфа Ивановна, но тут вынужден откланятся. Тетушка моя нездорова. Внимания требует!

Медведев отвесил небрежный поклон, чем вызвал свахино неудовольствие. Ну так что б не ему одному страдать! Развернулся и строевым шагом направился к тетушке.

Уже на подходе к дому Платон осознал, что миссию свою по уходу за болезненной родственницей он выполнил не только качественно, на совесть, но и досрочно. Дом сверкал свежевымытыми окнами, садовник ожесточенно подстригал кусты, придавая им форму совершенного шара, а унылые дворовые девки драли сорняки на клумбах. Попутно выяснялось, что кроме сорняков там особо ничего и не растёт,