Аленький злобочек - Светлана Нарватова

– Не нужно, Платоша, – тетушка покровительственно похлопала его по плечу. – Ты вели обед подать. А я-то уже женщина взрослая, самостоятельная… Как-нибудь справлюсь. – Она открыла дверь в дом с веранды и обернулась. – А потом еще по набережной прогуляюсь. Нужно дышать свежим воздухом, да моциону нагуливать, как дохтур велел. На людей хошь посмотрю, совсем взаперти одичала… – Она улыбнулась и пошла дальше уверенной походкой человека, который точно знает, чего хочет.

Платон кивнул. И правда, что он за ней как за немощной будет бегать? Его в Заонежъ отправили тетушку не под замком держать. Хочет человек прогуляться, так пусть прогуляется.

А Платону тоже есть о чем подумать.

Права как тетушка в том, что муж и жена должны об одном думать, одним жить. Да где ж такую найти?

Казалось ему, что есть что-то общее у него с Настасьей Степановной, да только “общее” это может бестелесной сущностью оказаться! Но даже в этом случае Платон ощущал в себе потребность спасти девушку от тягот брака, навязанного отцом-самодуром. А уж в том, что Степан Гордеевич тот еще самодур, Медведев и не сомневался. Хватило опыта общения и пары бесед.

Насчет обеда для племянника тетушка распорядилась сама, здесь Платону даже напрягаться не пришлось. Насытившись, он поднялся к себе в комнату и уставился на соседский дом с оранжереей, прокручивая момент знакомства с барышней Букашкиной и представляя будущие с ней разговоры: как расскажет ей о своих увлечениях и чаяниях, как она будет смущаться и восхищаться – безусловно, после того как Платон освободит ее от злобного духа!

Да, вот к этому пункту нужно подготовиться с особым тщанием! В этот раз Платон всё сделает заранее. Теперь он всё знает и проведет ритуал изгнания наилучшим образом. Будущий орденант поднял свои конспекты и старательно перечертил на отдельный листочек нужную пентаграмму со всеми рабочими символами. Сегодня ночью он проберется в оранжерею и, пока никто не мешает, спокойно, не торопясь, необходимое подготовит. А потом останется всего лишь заманить Настасью Степановну – точнее, бесплотную сущность, ее одолевшую, – в ловушку.

И всего делов!

Степан Гордеевич

Нервы. Все проблемы от нервов.

Настасья ладно, по молодости, да от смущения… Но Кузнецов-то уже не мальчик, чтобы на пускание ветров так реагировать! Он что ни разу в жизни трюма полного севрюжки не нюхал? Да и команда порой после бочки с квашеной капустой может так газировать, что глаза в кубриках слезятся. Подозрительно.

Ишь ты, “я буду жаловаться”! На кого? На кактус этот зубоскальный? Кстати, о Косинусе…

Степан Гордеевич несколько секунд понаблюдал, как юнга на пару с горничной Наташей суетятся в гостиной машут руками и распахивают окна, а затем начал отдавать команды.

– Петька, хорош физию фукарить! Тащи эту розу в оранжерею, а то весь дом пропахнет!

Юнга неловко, с усилием поднял горшок с кофейного столика, того и гляди или пуп развяжет, или редкость (на редкость вонючую) расколошматит. Наташе пришлось ему подсобить.

И как только хрупкая Настасья одна такую тяжесть тягала?

Вдвоем они вынесли Косинус из гостиной, и только после этого Степан Гордеевич вздохнул свободно.

Но ненадолго. Предстоял еще разговор деликатного свойства с дочерью. Купец с тоской подумал о покойной жене, вот когда тихий Аленушкин нрав мог бы спасти положение. Не хватало ему супружницы до сих пор, ох как не хватало.

А поговорить надо было о Медведеве. Степан Гордеевич ведь не совсем пень бесчувственный, видел, что упрямице кавалер этот глянулся. Только по всему выходило, что вовсе не за Настасьей он в их дом явился. Вон как в Кузьмина вцепился, почище англицкой собаки бульдога, не оторвать.

Поначалу купец все не мог взять в толк, что это за жених такой, вовсе и за жениха себя не считающий, но сегодня, когда и сам Медведев, а за ним и Марья Ивановна от разговоров о роде деятельности уклонялись старательней, чем лодка контрабандистов от берегового патруля, Букашкин смекнул, что жених на самом деле липовый.

Ради кого знаменитая на весь Заонежъ сваха готова была рискнуть своей репутацией и соврать?

Уж не заради какого-то купеческого сыночка, бери выше. Взгляд Степана Гордеевича пошел вверх и упал аккурат на портрет Государя Императора, висевший в простенке между окнами, купец машинально смахнул с него невидимую пылинку.

Уж не проверка ли?

Тендер тендером, а человеку ненадежному не то, что вина поставлять, а гвоздь продать для подковы отставной кобылы императорского поломойщика не дадут.

А юнец хорошо балбеса разыграл, Степан Гордеевич почти обманулся.

Настасью только жалко…

Букашкин пару часов оттягивал неизбежное, пока к нему в кабинет не явился Петька с запиской от свахи. В витиеватых выражениях Марфа Ивановна сообщала, что купец Пяточкин, на которого Степан Гордеевич возлагал немалые надежды, добровольно «снялся с состязаний за руку и сердце прелестной Настасьи Степановны», а также спрашивала, как ей быть с оставшимися претендентами.

Вконец