Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

Чего бы мне не хотелось, но Демьяну будет только на руку убедиться, что мой жених не имеет отношения к исчезновению тех денег.

Правда, перед тем как дать положительный ответ, залезаю в телефонную книгу Леши, пока он принимает душ. Ни по фамилии, ни по номеру телефона, который указал Сколар в сообщении, я никого не нахожу. Пусто. И от этого так хорошо становится внутри. Будто подтверждение, что я все снова сделала правильно.

И сейчас самое лучшее решение просто согласиться на предложение Леши. Пусть они с Демьяном все решат без меня. А я буду спокойно готовиться к свадьбе. Заберу платье из салона, договорюсь о макияже и с фотографом. В конце концов, в последнее время и без того хватало напряженных дней.

На следующее утро даю Леше номер Сколара, испытывая даже некое торжество от того, что Демьян ошибся насчет моего жениха.

— Да у меня вроде есть, — берет свой телефон и что-то в нем делает. — Да, — подтверждает он. — И его бабушки. С прошлого места работы все сохранилось.

Из минусов: Май, наверное, скажет ему о моем положении. Впрочем, пусть.

Прихватив учебник, чтобы в обеденный перерыв почитать, мы выходим с Лешей из дома. Рабочий процесс поглощает меня полностью.

И выныриваю из него после сообщения Лисы.

"Маш... мне проще голосом пообщаться. Когда могу позвонить?"

"В обеденный перерыв" — отправляю ей ответ и свой номер.

"Хорошо", — отвечает Лиса и действительно перезванивает.

Правда, на дисплее высвечивается имя “Марина”. Я хоть свой номер и сменила, но из телефонной книги ничего не удалила.

Отупевшим взглядом смотрю на экран и без понятия, как поступить. Выходит, Лиса с форума — это жена Артёма? В голове вспышкой проносится наша последняя переписка и ее слова о том, что они ждут с “подарочком” ребенка. А затем сообщения Лисы в личке.

Какой кошмар... И как жаль.

Пока я в растерянности смотрю на экран и не знаю, как поступить, вызов прекращается, а в личку с форума приходит сообщение, что она не смогла дозвониться. Следом — что, возможно, это ошибка и глупый порыв. Она хочет побыть одна, и мне не надо перезванивать.

Я смотрю на экран, и внутри расползается горечь. Может, в прошлом личное общение у нас с Мариной не особо задалось, но как же мне ее жаль. И «подарочка». Молодая, красивая, успешная пара, и они стали бы замечательными родителями, абсолютно уверена.

Я возвращаюсь к работе, но, кажется, мои пальцы живут отдельно от меня. Они вводят чьи-то паспортные данные, нажимают Enter, распечатывают направления, а мозг в этот момент играет в какие-то глупые версии происходящего. Неужели у нее нет никого, кто бы ее поддержал? А Артём? И самое главное, нужно ли мне признаться, что я Мишель, а не Мария, как подписалась на форуме?

Чтобы не сойти с ума, я открываю учебник, пока в приемном отделении затишье. Вчитываюсь в длинные главы, черчу карандашом пометки, будто мне завтра сдавать экзамен по системе кровообращения. Читаю одну страницу, вторую. Уже даже успеваю почувствовать мнимое спокойствие, как вдруг ловлю себя на том, что вообще не помню, о чем абзац. Мозг соскальзывает обратно к Лисе, к Демьяну, к прошлому. Так все замысловато переплелось и не отпускает...

Рабочий день протекает как в тумане: пациенты приходят, уходят, кто-то благодарит, кто-то ругается, телефоны звонят то чаще, то реже, Галя что-то рассказывает про сериал, который смотрит, а я параллельно пытаюсь вникнуть в учебник и мечтаю уже оказаться дома. И еще этот разговор Леши и Сколара... Это произойдет сегодня? Или уже произошло?

К восьми я собираю сумку и чувствую, как в висках гудит усталость и напряжение. Когда выхожу на улицу, вечерний холод приятно ударяет в нос, и я дышу полной грудью. И я бы даже вздохнула с облегчением, если бы не Май. Он стоит возле машины, руки скрещены, плечи напряжены, от него за километр веет раздражением. Словно он весь день его копил и принес ко мне аккуратно запакованным.

Останавливаюсь на секунду и чувствую, как от волнения матка каменеет, будто кто-то зажал ее в кулак.

— Привет... что-то случилось? — тихо спрашиваю, подходя ближе.

— Да. Садись. Поговорим в дороге.

Пристегиваюсь, стараясь не смотреть на него слишком внимательно, и нутром ощущаю, что разговор коснется Сколара.

Машина трогается с места резко. Май с силой сжимает руль, и я знаю это состояние. Когда вроде пытается держать эмоции под контролем, но мелкие детали выдают, что он на грани. При мне лишь единожды такое случилось и что было потом я не знаю, Леша уехал. У него на работе пациент тогда написал на него жалобу.

— Леш? — тихо спрашиваю, когда тишина становится слишком густой.

— Со Сколаром ты больше не общаешься. Вообще. Никак. Поняла?

Сердце замирает, сбиваясь с ритма. Май не разговаривал со мной еще так резко. Никогда.

— Почему? — слова еле выходят. — Что между вами произошло?

— Потому что этот человек позволил себе такое, что нормальные люди не позволяют. — Он коротко качает головой. — Он начал задавать мне вопросы. Вроде бы, случайные. А потом... — Леша смотрит вперед, челюсть напряжена. — В общем, я не дурак, он пытался понять, не я ли забрал ту карту и снял деньги. Хотя мог бы в лоб спросить. И я бы ему ответил, что не имею к этому отношения. Никакого Маркелова не знаю, а то, что он неподалеку от моей деревни живет, я в этом не виноват.

Меня обдает холодом. И матка опять неприятно сокращается.

— Он...

— Вел себя так, будто я оказался на его личном допросе. Хотя я его бабушку лечил, ты сиделкой работала. И в целом не нищий, никогда ни у кого и рубля не украл. Я могу заработать. И если бы нашел эту карту, сложил все один к одному и тебе бы отдал, а не побежал бы тайком снимать с нее деньги. В общем, хорошо, что ты с этой семейкой больше не работаешь. Теперь понимаю почему. Мое одобрение, Мишель.

Я сжимаю руками колени. И нет, не от злости, не от страха, не от негодования. А от стыда. Острого, липкого, противного. Потому что если Сколар позволил себе подобные вопросы и