Мы сами все разрушили - Виктория Лайонесс

языки сплетаются в бешеном ритме, и дыхание сбивается. Фрэнк издает горловое рычание и углубляет поцелуй, заставляя издать тихий стон. Всасывает нижнюю губу. Покусывает. Проходится по ней языком и снова жадно вторгается в мой рот. Отпускает мои руки, сжав словно в тисках талию. Перемещает ладони на ягодицы и прижимает к себе, заставляя почувствовать животом его твердое возбуждение.

Губы уже опухли и саднят от его напора, но я не собираюсь останавливать его или просто умру.

Только когда воздуха уже начинает не хватать, Фрэнк отрывается от моих истерзанных губ и перемещается на шею. Ласкает чувствительную кожу. Захватывает губами. Проходится горячим языком, оставляя влажные дорожки.

Из груди вырываются стоны. Тело начинает дрожать. Его ласки сводят с ума. Хочется больше. Ближе. Его всего. Моего родного.

Чашки платья ползут вниз, и жадные губы уже на моей груди. Всасывают соски со звуком. Язык обводит розовые ореолы. Делает их еще тверже. Руки массируют грудь. Зажимают соски между пальцами. Теребят их. Доводят до грани безумства.

Все что я могу это едва стоять на ослабевших ногах, зарываясь в его волосы на затылке. Я будто нахожусь во сне. Будто пьяная без алкоголя. Я просто не могу его остановить и не хочу этого делать.

Я полностью отдаюсь во власть любимых рук. Без сопротивления. Без протестов. Потому что прямо в этот момент не могу по-другому. Мозг отключился. Сейчас реагирует только мое тело.

Отпустив налившуюся диким желанием грудь, Фрэнк опускается передо мной. Проникает руками в разрез платья и из меня вырывается писк, когда он внезапно разрывает мои трусики. Он задирает юбку платья, и я вздрагиваю, почувствовав горячий язык на клиторе. Он начинает ласкать меня. Выводить какие-то безумные пируэты по чувствительной плоти, отчего голова идет кругом.

Запрокидываю голову и закусываю костяшку указательного пальца, чтобы не начать кричать в голос от того, как же это умопомрачительно приятно.

— Я так безумно скучал по твоему вкусу, — опускается языком к складочкам и проникает внутрь.

Громко стону и сжав его волосы на затылке, сама начинаю насаживаться на его язык.

Опускаю взгляд и сквозь пелену встречаюсь с потемневшей серой радужкой. Фрэнк смотрит прямо на меня, ловя каждую реакцию.

Еще несколько движений горячего языка по набухшей плоти и, не разрывая зрительного контакта, я кончаю, начав содрогаться всем телом.

— Ффрэнк… — зажмуриваю глаза, хватая ртом воздух.

Пока меня продолжает трясти, Фрэнк поднимается и сбрасывает с себя пиджак. Расстегивает ремень с ширинкой и извлекает наружу каменный член с налившейся розовой головкой. Подхватывает меня под попку, заставляя обвить себя ногами, и упирается к влажному входу.

Оба протяжно стонем, когда Фрэнк врывается в меня до самого упора.

— Черт… любимая… — шипит и замирает, уткнувшись носом мне в шею. Фрэнк прерывисто дышит. Я чувствую, как мы оба дрожим.

Хочется, чтобы он наконец-то начал двигаться, отчего сама начинаю двигать бедрами. — Мммм… милая… подожди… — Фрэнк начинает насаживать меня на себя неторопливо. Выходит полностью и снова входит на всю длину, проделывая это несколько раз. Наполняет меня собой, растягивая и даря настоящее наслаждение. В очередной раз выходит и толкается резче с влажным звуком, и я бурно кончаю, громко вскрикивая.

Фрэнк опускает меня на дрожащие ноги и разворачивает к себе спиной. Теперь я вижу нас в отражении зеркала. Придерживая меня за живот он снова направляет головку к входу и вонзается одним резким толчком.

— Аахх… — выгибаюсь в пояснице от более чувствительного угла проникновения.

Фрэнк больше не медлит. Он начинает буквально вдалбливаться в меня нетерпеливыми толчками. Продолжая удерживать меня за живот, другую руку он кладет мне на шею и несильно сжимает ее. Наши взгляды встречаются в зеркале, и я вижу в его глазах безумную похоть и жажду обладания.

— Ты моя, Луиза, — его голос совсем охрип. — Слышишь? Только моя… и всегда была моей. Я никому тебя не отдам, девочка моя, — его толчки достигают запредельной скорости со звонкими шлепками тел друг о друга.

Время останавливается. Воздух вокруг сгущается и начинает искрить. Становится невыносимо жарко. Мы оба мокрые. По вискам бегут дорожки пота. Пульс зашкаливает. Кровь бурлит. Сердце стучит уже где-то в висках. Напряжение внизу живота неумолимо нарастает, скручиваясь в тугой узел. Впиваюсь ногтями в руку Фрэнка и выкрикиваю его имя от крышесносного оргазма.

Глаза закатываются от удовольствия, и меня трясет словно в конвульсиях. Слышу сдавленный хрип Фрэнка мне на ухо, поняв, что мы пришли к финалу одновременно.

Я все еще тяжело дышу, облокотившись затылком о плечо Фрэнка.

Он продолжает держать меня, и я уверена, что если бы он сейчас отпустил меня, я бы просто завалилась на пол. Его руки обхватывают меня в кольцо, и он так крепко прижимает меня к себе, что сердце пропускает удар.

— Прости меня. Я так тебя люблю, — шепчет, поцеловав меня в висок.

Внезапно меня накрывает, и глаза мгновенно наливаются слезами.

Из груди вырывается всхлип, и я начинаю плакать, изливая всю горечь, приведшую нас к тому, где мы оказались.

Я чувствую, как Фрэнк резко напрягается и разворачивает меня к себе.

— Милая? — берет мое лицо в ладони, взволнованно посмотрев на меня.

Уворачиваюсь, чтобы он не видел моих слез. Прячу глаза.

— Господи… родная… — притягивает меня к своей груди и плотину прорывает с новой силой.

— Как ты мог не понять, что это была не я тогда с тобой, Фрэнк? — захлебываюсь в слезах. — Как? Скажи мне? Ты даже отвечал ей на поцелуй, — меня накрывает истерика, и я вижу, как лицо Фрэнка искажается болью.

— Я не знаю, Луиза! Не знаю! У меня нет ответа на этот вопрос! — выкрикивает, отходя от меня, и зарывается рукой в волосы. — Я каждый гребаный день корю себя за это! Горю в собственном аду из-за чувства вины! — его голос полон отчаяния.

— Почему ты не уволил ее раньше? Почему все это время держал? Она ведь пыталась осуществить план твоего отца и соблазнить тебя еще на работе. Ты не мог не заметить этого.

— Откуда ты об этом знаешь? Брайан рассказал?

— Отвечай, Фрэнк! — срываюсь на крик.

— Я ничего такого не заметил, Луиза. Клянусь. Или просто не придавал значения. Мне было все равно. Для меня не существовало и не существует других женщин, кроме тебя.

— Как я могу поверить в это… — больше не выдерживаю и начинаю рыдать, закрыв лицо руками.

Фрэнк больше не пытается подойти. Он просто молча стоит, пока я успокаиваюсь. На смену рыданиям приходит полная апатия, и в тишине комнаты слышны лишь мои всхлипы.

— Я окончательно потерял тебя? Ты