Мы сами все разрушили - Виктория Лайонесс

Замечаю, что Фрэнк тоже полностью промок. Он снимает с себя пиджак и кидает на заднее сиденье. Взгляд непроизвольно падает на голубую рубашку, прилипшую к рельефному спортивному телу. Ткань соблазнительно натягивается на мышцах груди и сильных бицепсах.

Я вижу, как несколько светлых прядей упало ему на лоб и по привычке тяну руку, чтобы убрать их, но в последний момент одергиваю себя, что не уходит от взгляда Фрэнка.

Он горько улыбается и расстегивает манжеты, закатывая рукава до локтей. Лучше бы он не делал этого. Не могу оторвать глаз от его длинных аккуратных пальцев. Всегда любила смотреть на его руки. Тыльная сторона ладоней увенчана венами, тянущимися до предплечий. В этом мужчине идеально все.

Прикладываю титанические усилия и отворачиваюсь к окну. Весь путь до дома проходит в молчании. Иногда я кидаю взгляд в сторону мужа и вижу, как он напряжен. Его руки крепко сжимают руль. На челюсти ходят желваки. Такое настроение передается мне, как это всегда происходило раньше.

Мне хочется спросить у него, что произошло, но я не решаюсь. Между нами давно все не как прежде. Все изменилось. Тех Луизы и Фрэнка больше нет. И осознание этого отдается болью внутри.

Спустя пятнадцать минут Фрэнк въезжает на подземную парковку и останавливается рядом с моей машиной, на свое место, которое уже давно пустеет.

Продолжая молчать, он выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь и помочь выйти. Протягивает мне руку, и я берусь за нее, спрыгивая со ступеньки. От этого движения шлейка платья спадает с плеча и немного оголяет левую грудь.

Фрэнк звучно вдыхает и захлопнув дверь, внезапно подталкивает меня к машине. Упираюсь спиной о холодную поверхность и оказываюсь прижата его крупным телом.

Дыхание сбивается, и я вижу, как Фрэнк опустил взгляд на мое декольте и торчащий розовый ореол затвердевшего соска. От того, как часто вздымается моя грудная клетка, платье опускается ниже и уже оголяет грудь полностью.

Фрэнк издает какой-то странный горловой звук и подносит руку к розовой вершине, коснувшись подушечкой большого пальца чувствительного соска.

— Фрээнк… — выдыхаю, почувствовав дрожь в коленях.

Фрэнк тяжело дышит, и я вижу, как расширились его зрачки, почти закрыв светлую радужку. Он поднимает глаза к моему лицу и подносит другую руку к губам. Проводит пальцами по ним и инстинктивно облизываю губы, задев пальцы языком.

Фрэнк глухо стонет и в следующую секунду хватает меня за подбородок, впиваясь в губы в неистовом и жадном поцелуе. Меня словно пронзает ударом тока. Ноги подкашиваются, и если бы не тело Фрэнка, прижавшее меня к кузову, я бы завалилась на пол.

Его язык проникает в мой рот. Находит мой и сплетается с ним в бешеном ритме. Голова идет кругом от ощущений любимого вкуса и запаха, смешанного с табаком. Его поцелуй как всегда настолько сладкий и жаркий, что внизу живота мгновенно разливается знакомое тепло. Отвечаю на поцелуй, зарываясь пальцами в мягкие волосы на затылке. Сжимаю их и тяну в порыве овладевшей страсти. Фрэнк хрипло рычит и углубляет поцелуй. Прижимается ко мне сильнее, и я ощущаю низом живота упирающуюся каменную эрекцию. Из груди вырывается стон. Тело начинает дрожать.

Его руки сжимают мою грудь, обнажив уже и вторую. Массируют. Сминают. Пальцы играют с сосками, делая их еще тверже.

Он отрывается от моих губ и переключается на грудь.

— Аахх… — протяжно стону, когда он начинает выводить круги горячим языком по набухшему соску. Выгибаюсь и сама подталкиваюсь грудью к его губам.

Фрэнк всасывает. Облизывает. Прикусывает и сразу ласкает.

— Моя… — хрипло шепчет, перемещаясь на другую грудь, и делает с ней то же самое, доводя меня до предела.

Он будто хочет съесть меня. Заглотить полностью.

С трудом оторвавшись от розовых вершин, Фрэнк снова завладевает моим ртом, нагло проталкивая язык.

Пропадаю в ощущениях. Теряюсь в пространстве. Сгораю в его руках.

Но в какой-то момент волшебство начинает растворяться в воздухе, когда в голову врываются картинки Фрэнка, целующего другую женщину. До сих пор отчетливо помню, как его язык проникал в ее рот и сплетался с ее. И громкие стоны от проникновения его члена в нее, я слышу в ушах по сей день.

— Нет! — резко отталкиваю Фрэнка от себя, и он отшатывается, посмотрев на меня затуманенным взглядом.

Поднимаю шлейки платья назад и прикрываю грудь, обхватив себя руками.

Смотрю на него, тяжело дыша и не могу произнести и слова. Меня трясет с такой силой, что я едва стою на ногах. Слезы обиды подступают, но я стараюсь удержать их, чтобы снова не разреветься при нем. Но одна все равно скатывается с уголка глаза.

Вижу понимание в его взгляде и то, как он сразу мрачнеет. Его будто отрезвляет, и плечи напрягаются.

— Возвращайся домой, Луиза. Спокойной ночи, — обходит машину и сев за руль, уезжает с парковки.

Глава 11

Захлопываю дверь квартиры и прижимаюсь к ней спиной, оседая на пол. Из груди вырывается всхлип и быстро перерастает в рыдания.

Закрываю рот рукой и кричу в ладонь, ощущая полное отчаяние. Обида разъедает изнутри, она не дает мне дышать свободно. Я хочу отпустить эту боль. Постараться забыть и простить Фрэнка, но я просто не могу. Я знаю, что все еще люблю его. Я и не переставала это делать, даже когда была переполнена яростью. Вот только я не знаю, как найти в себе силы для прощения. Смогу ли я, как и раньше доверять ему после этого. Смогу ли отпустить и жить дальше. Я ничего из этого не знаю, и это разрывает душу. Убивает меня медленно и мучительно.

Рыдаю почти всю ночь и от бессилия засыпаю только под утро. Просыпаюсь только ближе к обеду от назойливого звонка в дверь. Поднимаю свое безжизненное тело и плетусь в коридор. Открываю дверь, даже не посмотрев в глазок, и снова вижу курьера с букетом тех же нежно-розовых роз и чем-то большим тонким и прямоугольным, завернутым в упаковочную бумагу.

Забираю подарки и сорванным от вчерашних рыданий голосом благодарю курьера, закрывая дверь.

Ставлю цветы в воду и разворачиваю упаковку, совершенно не догадываясь, что это может быть. Рот открывается от изумления, и из меня вырывается писк, когда я вижу вчерашнюю картину, рядом с которой стояла больше всего и историю написания которой услышала.

— Господи… —