Ильхан. Несмотря ни на что – моя! - Лика П.

Рука сама потянулась к лицу Евы. Приподняв подбородок и заглянув в голубые глаза, произнёс:

— Мне безумно нравится твоё смущение, ты переворачиваешь всё внутри меня, — усмехнулся, — не получается выразить словами, просто поверь.

— Я… верю, — ответила, не отводя взгляда.

— Мне что-то перехотелось есть, — пробормотал и, сдвинув с шумом стол, рванул Еву на себя, сгребая в охапку. Оказавшись на моих коленях, сжалась вся в комок.

— Ну что ты, — бормочу, ища её губы, — мой внутренний зверь давно склонил перед тобой голову.

— Мне всегда кажется, что ты меня можешь обидеть, — перешла она на шёпот.

— Никогда, — я встал вместе с ней и направился из кухни в наши комнаты, — никогда, лучше я причиню боль себе.

— У тебя на твоей Родине есть невеста?

— Невеста? — усмехнулся я. — С чего ты взяла?

— Просто ответь честно, — испытующими глазами смотрела в мои, пока я поднимался с ней по лестнице.

— Нет у меня никакой невесты. Я родился здесь, в России, и мать моя была русская, — как-то само пошло, и я, не останавливаясь, рассказывал Еве небольшую часть моей жизни, — а отец иранец. Он влюбился в мать, когда учился здесь. Если коротко, то маму не приняли родственники отца, но он сделал свой выбор и остался с моей матерью. Они поженились, а родные отреклись от отца. А когда мама после родов умерла, и отец остался один со мной на руках, никто из родных не вспомнил о нас, ведь меня родила русская. А уже после, когда я совсем один остался, дед меня забрал, и, поверь на слово, я вкусил все прелести жизни с родственниками. Кто-то до сих пор меня так и не признал. Я безусловно иранец, только во мне ещё и русская кровь течёт, и Россия мне ближе, чем Иран, в противном случае я здесь не жил бы.

— Какая грустная история, — произнесла Ева с печалью в голосе.

— Ну вот, теперь ты знаешь обо мне немного больше, моя русалка, — на последней фразе она улыбнулась.

Войдя в комнату, я направился прямиком в ванную.

— А знаешь, Ильхан, между нами есть кое-что общее.

— Например? — оказавшись в ванной, я поставил её на ноги.

Она пожала плечами и ответила:

— Возможно, то, что мы оба несчастны.

— Что в твоём понятии означает счастье? — расплетая Еве косу, поинтересовался я.

— Когда в твоей жизни есть такое чувство как любовь.

— М… любовь, многогранное чувство, — со вздохом ответил я любуясь белокурыми волосами. — Ты моё сердце, Ева.

Глава 20. Ильхан

Секунд пять Ева смотрела на меня во все глаза, затем, не отводя взгляда, потянулась к верхним пуговицам на сарафане, расстегнула их и спустила одежду по плечам вниз, пока та не упала облаком к ногам.

— Не надо, — остановил я её, когда русалка уже потянулась к бюстгальтеру, и она замерла с неловким выражением на лице. — Я сам, мне нравится тебя раздевать, — после моих слов русалка расслабилась.

Я подошёл ближе и поочерёдно потянул вниз лямки. Соски выделялись и просвечивались вместе с ореолами сквозь полупрозрачные, тонкие чашечки. Она даже и помыслить не может, какой бушует ураган во мне, когда я смотрю на её обнажённое тело. Потянул за чашечку, намеренно цепляя сосок, и он тут же затвердел. Ева молча наблюдала, как я своими медвежьими лапами расстегнул застёжку на лифчике и, окончательно его сняв, положил на рядом стоящую банкетку. Стянул с себя футболку, откинул в сторону, опустившись перед Евой на колени, провёл ладонями от ребер вниз, до бёдер, подцепив большими пальцами кружевные трусики. Рядом с ней я словно не я. Знаю наверняка, что меня никто не изменит — жёсткий по своей натуре и даже грубый, чаще всего не замечаю этого, потому что я таков и всё тут. Но рядом с моей русалкой я меняюсь, и мне нравится это чувство, которое она вызывает во мне — хочется для неё делать больше, чем просто быть.

Прикусив манящий сосок, слегка его оттянул. Ева прерывисто задышала и зарылась пальцами в мои густые волосы, притягивая ближе к груди. Сильнее впился в сосок, играя на нём языком. После, спуская с неё трусики вниз по ногам к лодыжкам, оставлял влажный след из поцелуев на шелковистой коже. Осыпал поцелуями бёдра и кайфовал от прикосновений губ к нежной коже. Поднимаясь ладонью по внутреннему бедру, провёл пальцами по промежности, раскрывая её лепестки. Какая мокрая! Я чуть не зарычал от удовольствия. Мне напрочь сносит голову, когда понимаю, что она течёт от меня… от меня! Я возбуждаю мою русалку, сердце от этого чувства готово проломить рёбра, настолько сильны его удары.

Я тут же встал, скинул с себя брюки с боксерами и, подхватив Еву на руки, направился к кабинке, а она обвила меня своими стройными ногами, обняла за шею, спрятав своё лицо. Войдя в душевую и одной рукой придерживая Еву под ягодицы, открыл кран. На нас сверху полилась вода, русалка вскрикнула от неожиданности и тесней прижалась ко мне. Нашёл губы Евы и ворвался звериным поцелуем во влажный рот — мне мало, так мало её. Вода стекает по нашим лицам, бьёт по моим плечам, раскидывая в разные стороны брызги. Одной рукой направил напряжённый член в раскрытую промежность. Да, вот так, без прелюдий, сразу вошёл в одно касание и услышал рядом с ухом шумный вдох Евы. Нам не нужны прелюдии, я чувствую её тело, оно возбуждено и хочет ласки не меньше моего. Сминая пальцами аппетитные ягодицы в своих ладонях, насаживаю на член, сначала медленно, затем быстрее и ещё быстрее. Я смотрел, как по искажённому страстью лицу Евы стекали струйки воды, затекая в приоткрытый рот.

— Ты такая красивая, — из-за шума воды меня не слышно, но она поняла… прочла по губам. Взяв меня за лицо обеими руками, поцеловала в губы, глядя мне в глаза, и плотнее обвила свои ножки вокруг моего торса. Сделав пару шагов, вышел из-под душа и прислонил Еву к стеклянной стене, уже переходя на жёсткие фрикции. Русалка стонала, чем ещё больше подхлёстывала меня. Я стал трахать её быстрее, тараня тесные стеночки по чувствительным точкам. Я в шаге от того, чтобы кончить, поэтому резко вышел, поставив её на ноги, и, опустившись на колени, раскрыл большими пальцами нижние губки, размашисто прошёлся языком от текущей дырочки до клитора, и ещё… и ещё раз.

— О боже… о боже… — вырывалось у Евы с прерывистым дыханием.

Она вцепилась в