Ильхан. Несмотря ни на что – моя! - Лика П.

— Я из-за Бахрами в такой жопе. — «Надо же, нашу фамилию ещё помнит, мразь». — Он отобрал у меня всё, и даже тебя.

— Но почему он отобрал, пап, что ты такого сделал?

Явилась голая шлюха с бутылкой коньяка

— Ну наконец-то, — произнёс Щегол, протягивая руку к бутылке. Раскупорил и щедро плеснул себе в бокал. Сделав глоток, закусил лимоном и продолжил: — В девяностых его папка был влиятельный ресторатор, многие завидовали, а я жутко хотел его бизнес и положение в обществе. Решил пойти хитростью и подтасовал документы вместе со своим адвокатом. Он доверял мне, а я отобрал у него бизнес вместе с недвижимостью, — запрокинув голову, стал ржать, наверное, от своей гениальности, как он думает. Я держу себя в руках, пусть ржёт, мразь.

Успокоившись от безудержного смеха, глотнул коньяку и продолжил: — А у него что-то со здоровьем было, хрен знает, что… Сердце, что ли, мне вообще похрен, — Щеглов говорил, словно меня здесь и не было, а может, допился до чёртиков и уже не различает реальность. — В общем, кони Бахрами двинул, проще говоря, помер он. Вот теперь его сынок объявился и превратил мою жизнь в ад, за папашу своего отомстил, мститель хренов. Ну как тебе история, увлекательная?

— Что ты наделал, пап, ты же человека убил, — тихо произнесла Ева.

— Да кто ты мне такая, чтобы меня судить? Выметайся отсюда! Ты мне никто, поняла, никто! Я любил твою мать и всё! Взял Леночку беременной, с ума сходил от её красоты, а она позволила себя любить, и я любил. Потом родилась ты, ну родилась и родилась, — у меня чуть сигарета изо рта не выпала, я так глубоко не копал. По большому счёту, меня интересовал только Щеглов. — Я тебя усыновил только ради Лены, — распалялся он, — а когда подонки убили мою любимую, мою любовь… Так, ладно, что-то не туда меня занесло. О чём это я? Ах да… ты осталась со мной, я вроде ж записан как отец. В первое время после смерти Лены я хотел отказаться от тебя и отдать в детский дом, но потом подумал: у всех, с кем я общался, были дети, и у меня вроде как должен быть. Всё, что я тебе покупал, было только ради своего самолюбия, чтобы посмотрели и сказали: «А вот это дочь Щегла, красавица-умница». Ну ты поняла. И выгодно замуж выдать, но не вышло, Бахрами-младший объявился, забрал тебя, тварь… Я хотел, чтобы он мне хотя бы часть моего бизнеса за тебя вернул, хоть малую, — тряс он рукой, объясняя Еве, которая стояла, распахнув глаза, и, казалось, не дышала. — Но нет, так забрал, бесплатно! Всё, всё, уходи, мне больше нечего тебе сказать. Ты меня и так оторвала от девочек, а у них оплата почасовая, деньги мне с некоторых пор с неба не падают, — сказал Щеглов, указывая жестом, чтобы она убиралась.

Ева развернулась, зацепив ногой очередную валяющуюся пустую бутылку. Что-то мне не понравилось в её взгляде, проводил её, пока она шла по холлу к выходу. Я стоял, раздувая ноздри, пока Ева не скрылась. Быстрым шагом я приблизился к Щеглову.

— О… кто пожаловал, смотрите-ка! А у меня больше брать-то и нечего, — и он развёл руками.

Схватил его за отросшую шевелюру и несколько раз шарахнул головой о стену, оставляя кровавый след, говоря при этом:

— Сука! Какая же ты мразь! Ты мог бы не рассказывать ей о всём этом дерьме, о чём ей не нужно было знать! — и, услышав характерный хруст переносицы, отшвырнул ублюдка.

Вышел из зала таким же быстрым шагом, как и вошёл. Только очередной раз убеждаюсь в том, что правильное решение принял, что забрал Еву.

Выйдя во двор и увидев застывшую по середине Еву, подошёл и подхватил её на руки, чтобы покинуть этот дом раз и навсегда. С первой секунды, как только я прижал её к своему телу, она не заплакала, а завыла. Я почувствовал её боль — это то чувство, когда ты остался совсем один…

Глава 16. Ильхан/Ева

Ильхан

С каменным лицом я нёс Еву к машине. Один из моих парней сориентировался и подбежал вперед меня, открыв перед нами пассажирскую дверь. Я сел, не выпуская Еву из своих рук. Она выла раненым зверем. Сообразительный водитель поднял перегородку, позволив остаться нам наедине.

— Тише, тише, — сказал я.

Но она, кажется, меня и не слышала, пустым взглядом смотрела в одну точку. Постепенно Ева стихла, лишь из глаз катились молчаливые слёзы.

— Всё пройдёт, — вытирая слёзы с её лица, пытался хоть как-то утешить. Я, к сожалению, не могу подобрать правильные слова. — Всё будет хорошо, а боль со временем пройдёт… обязательно пройдёт.

Добравшись до дома и заехав во двор, водитель вышел и обошёл машину, чтобы открыть нам двери. Я направился с Евой в дом и на ходу бросил Рашиду:

— Скажи Вахиду, пусть маршрут по перевозкам на сегодня отменит.

— Понял, — услышал в ответ.

Толкнул плечом двери, чтобы войти.

— Дорогой мой! Что случилось? — слишком громко спросила тётя, шоркая ногами по плитке, двигаясь в нашу сторону.

— Ничего не случилось. — ответил мрачно, повернув к лестнице.

— Ну и хорошо. А чего тогда эту девушку на руках несёшь? — полюбопытствовала родственница. Оставил её вопрос без ответа.

— Где Зулнара?

— А чёрт её знает. Эта женщина что хочет, то и делает, никто ей не указ.

Успев подняться до середины лестницы, остановился и развернулся к родственнице, при этом крепко держа свою ношу.

— Прекрати жаловаться, лучше иди и скажи Зуле, пусть сделает из своих трав успокоительное и принесёт мне в комнату.

— С тобой всё в порядке? — обеспокоено спросила Ангиза.

— Иди, сказал, — чуть ли не зарычал.

— Иду, дорогой, иду, — спохватилась тётушка…

— Сейчас-сейчас, я тебя уложу в постель и никуда не поеду, — я подумал, что лучше говорить с Евой, и неважно, о чём. Она очень ранимая. Какая же мразь её… хрен пойми кто. Открыл двери с ноги и также закрыл, получилось шумно, с хлопком. Дошёл до кровати, собрал подушки одну на другую и усадил Еву. Быстро скинув обувь, залез коленями на плед, снял и с неё обувь, скинув её на пол. Сел у ног принцессы и начал массировать ступни.

— Что ты делаешь? — тихо спросила она болезненным голосом, глядя на меня.

— На ступнях много точек. Тебе не помешает массаж, — я не узнаю себя, меня