Ильхан. Несмотря ни на что – моя! - Лика П.

сын его друга из Ирана. Произошло землетрясение, из-под обломков дома живым достали только ребёнка, а вся семья погибла. Ильхан, как узнал, поехал и привёз мальчика, уладив все формальности. У ребенка травма психологическая после происшествия осталась, с ним работает психолог. Азиз живёт в отдельном доме, с няней.

— Бедный малыш, — сказала грустно, а про себя подумала: «Сколько событий в один день».

— Да… Ему повезло, что у Ильхана такая добрая душа, — тепло отозвалась о хозяине Зула, а я промолчала — у меня на его счёт иное мнение.

Глава 13. Ева/Ильхан

Ева

Проснувшись утром, первым делом метнула взгляд на правую часть кровати. «Пусто», — вздохнула с облегчением. Хан не появляется уже пятый день, и слава богу. Зула сказала, что у него образовались неотложные дела, и он вынужден был уехать в срочном порядке.

Встала с кровати и пошла в ванную, после причесалась, соорудив на макушке высокий пучок. Поправив брови пальцами, вышла из комнаты, но, не сделав и пары шагов, услышала на весь дом крики Ангизы. Она ругалась на работников, которые сновали туда-сюда второпях.

— Что происходит? — спросила я удивлённо, когда Зулнара показалась на лестнице, направляясь ко мне.

— Всё нормально, не пугайся, — улыбнулась Зула, — хозяин сегодня возвращается, и Ангиза решила генеральную уборку устроить, она всегда так делает. С пяти утра я свою порцию адреналина от неё уже получила, так что идём на завтрак.

— Со скольки? С пяти утра? — выпучила на неё в удивлении глаза.

— Да, — сказала бодро Зула, и мы направились по лестнице вниз, в столовую. — Я привыкла вставать рано, — и в знак спокойствия коснулась моего плеча. — Идём быстрее, иначе эта змея испортит тебе аппетит и настроение. Она не смолкает с раннего утра, гоняет тут всех.

Мы наконец вошли в столовую.

— Неужели Ильхан проверяет, к примеру, достаточно ли хорошо отполирована мебель, — поинтересовалась я, усаживаясь на своё место.

— Да нет, конечно, это чтобы потешить своё самолюбие, что в её подчинении весь дом, — Зула открыла передо мной крышку блюда.

— А… поняла, — хихикнула я. — Царицей поднебесной хочет казаться? — спросила и вдохнула аромат омлета с сыром, посыпанного пряностями и зеленью.

— Очень точно подмечено, она себя ею считает, — и Зула улыбнулась.

Заметила, что мы немного ближе стали, после того как я побывала у неё в гостях.

— Зула, а ты не можешь составить мне компанию?

— Нет, Ева, я привыкла есть у себя.

— Понятно. А чем Ильхан занимается? — перевела я тему полюбопытствовав.

— Я никогда не интересовалась, мне это и не нужно, знаю только, что занимается какими-то перевозками.

— Вероятно, у него логистическая компания… И что же он перевозит? — вскинула я брови, отправляя ароматный омлет в рот и размышляя вслух.

— Да кто его знает, — сказала Зуланара и продолжила: —Ты ешь, я тебе сейчас кофе приготовлю, сегодня на десерт наргели.

— А что это? — спросила я, глядя вслед уходящей Зуле.

— Это кокосовое печенье, в Иране его обычно готовят на новый год.

— А-а-а… — протянула я, отправляя очередной кусочек омлета в рот.

— Сейчас вернусь, — сказала Зула и удалилась.

«Я здесь уже неделю, а что с отцом — так и не узнала… Не может быть, чтобы он папу избил, сказал же, что не трогал. Не знаю, насколько можно верить словам Ильхана. Одного понять не могу — как он может быть с одними добр, а с другими злым как чёрт», — размышляла я, пока не вернулась Зула.

— Вот, кушай, это очень вкусно, — поставила на стол поднос с кофе и восточными сладостями…

Ильхан

Я возвращался домой в своей машине, удобно расположившись на пассажирском сиденье. Откинув голову назад, прикрыл глаза, думая о моей принцессе. «Строптивая», — усмехнулся в мыслях, вспомнив, как она грозилась воткнуть нож в моё плечо…

Домой приехал за полночь, все уже спали. Подметил, что охрана на месте и не дремлет. Меня встретил Аид, которого на ночь выпускали из вольера. «Ну иди, иди ко мне», — потрепал пса по большой голове. Поднял глаза на свои окна, свет приглушённый. «Не спит, выходит», — подумал и пошёл в дом. Поднявшись к себе, скинул кожанку, обувь, прошёл в спальню и застыл в дверном проёме. Ева сидела в постели, натянув одеяло до подбородка, с растрёпанными волосами, заспанная, тараща на меня голубые глаза. «Чисто русалка», — мелькнуло в мыслях

— Почему не спишь? — это первое, что пришло мне в голову.

— Я спала, но услышала шаги и проснулась.

— Тебе нечего бояться, — прошёл в спальню, стягивая с себя футболку, — здесь тебя никто не тронет.

— Неужели? — съязвила она, и я, повернув голову, взглянул на неё.

— Да, так и есть.

— Кроме тебя, ты имел в виду?

Не разрывая зрительного контакта, я снимал брюки.

— Что ты делаешь? — последовал вопрос от Евы, и она натянула одеяло ещё выше, скрыв половину лица. — Не подходи! — выкрикнула, вскочив с постели и прижавшись к стене. Неторопливыми шагами я пошёл к ней, разглядывая, как красиво сидит на ней перламутровая короткая комбинация с тоненькими бретелями.

— Ты же знаешь, что подойду…

Ильхан

Я подходил к Еве неторопливыми шагами, думал, убежит, но нет, предпочла вжаться в стену, испуганно глядя на меня. Приблизившись, протягиваю руку, чтобы убрать длинную прядь, которая спадала на лицо. Ева зажмурилась, и моя рука повисла в воздухе, но только на секунду. Я убрал светлую прядь, слыша, как она порывисто дышит.

— Что, настолько противен?

Распахнув глаза, Ева молча смотрела на меня.

— Не бойся, говори, — провёл линию пальцем от шеи до плеча, спуская с него тоненькую бретелью.

— Ты меня изнасиловал, — почти шёпотом произнесла. — Что ты хочешь услышать? Что ты мне нравишься, и я ждала тебя? Нет… не ждала, и да, противен.

— Скажу, это было ожидаемо, но, по правде сказать, хотелось бы услышать иной ответ, — я продолжал ласкать её плечо. — Твоя кожа очень светлая. Тебе надо прятать кожу от солнечных лучей.

— Что? — спросила удивлённо.

— Ты можешь сгореть на солнце, надо бы установить по периметру двора больше навесов, — я поймал её пристальный взгляд.

— Ты снова меня будешь насиловать?

— Я тебя не насиловал, это ты так решила, — провёл пальцами по её точёным ключицам.

— Да? И не воровал? — зло поджала губы.

— Не сжимай губы, злиться тебе не к лицу. Твоя красота — это олицетворение женственности, — дотронулся шершавым пальцем до её губ.

Ева была обескуражена и спросила меня:

— Теперь ты решил побыть добряком?

— Хм, — я усмехнулся. — Я вовсе не добрый, скорее, угрюмый, закрытый и местами жестокий человек, не умеющий быть нежным, как бы ты хотела.

— Я