Ильхан. Несмотря ни на что – моя! - Лика П.

Не знаю, как поступить — сказать, что её отец полное дерьмо, или подождать, когда она сама это поймёт. Взял за плечо и потянул сопротивляющуюся Щеглову на себя.

— Не смейте, не трогайте, — стала она вырываться.

— Угомонись. Твой отец дома, спокойно накачивается пойлом в окружении двух шлюх, и ему плевать на тебя, — сказал я, развязывая на ней хиджаб. Задрав голову, какое-то время она смотрела на меня немигающими глазами и после тихо произнесла:

— Я тебе не верю… ты врёшь.

— Считаешь, я боюсь тебя, твоей реакции или чего-то ещё? — снял с её головы платок, залюбовавшись волосами, заплетёнными в косы — они переливались на солнце.

— Не знаю, — проговорила Ева, задумчиво растягивая фразу, и уже более уверенно продолжила: — Мой отец так бы себя не повёл, он стал бы искать меня и наверняка уже бы нашёл, если не… — она вдруг ахнула недоговорив и на доли секунды немо раскрыла рот. — Это ты… ты с ним что-то сделал, я это чувствую… Избил его со своими головорезами? — Ева попыталась стукнуть меня кулачком в грудь.

— Замолчи, слишком много слов меньше чем за минуту, — спокойно отреагировал на этот её выпад и, ухватив за руку чуть выше запястья, повёл в дом.

— Куда… ты меня тащишь? Я никуда с тобой не пойду, — попыталась вырвать руку, но я резко развернулся, и она наткнулась на моё тело. Взяв за скулы своими грубыми пальцами, совсем не заботясь о том, что у неё нежная кожа, проговорил сквозь зубы:

— Не испытывай моё терпение, иначе посажу в вольер к Аиду.

— Куда мы идём? — прошептала Ева в испуге, хлопая длинными ресницами.

— Мы идём обедать…

Глава 10. Ева

Его рука как тиски больно сжимала моё запястье. Я немного отставала, не поспевала за ним, шла на вытянутой руке, да ещё это платье до пят придерживала одной рукой, чтобы не споткнуться. У входа стояла Ангиза. Он притормозил и, вытащив из-за пояса платок, который снял с меня, предостерегающим тоном сказал:

— Чтобы больше я не видел этого на ней, — и всучил чёрную ткань в руки Ангизе.

— Это как так? Женщина должна быть покрытая, у нас так не положено. Это позор!

— Я знаю, что у вас не положено, но в моём доме порядки устанавливаю я! И если кто не согласен, то я могу организовать поездку обратно до Ирана, — резко ответил ей Хан.

Я стою и смотрю округлившимися глазами на вышедшую Зулу. Та, в свою очередь, на меня, затем на Хана, на то, как он отчитывал свою родственницу. Теперь-то понятно, почему она такая деловая и всех строит. А сейчас вся раскраснелась, оттого что её прилюдно отчитывают. Как бы потом работникам от неё отдачи не последовало.

— Зачем так сразу… — в её голосе послышались заискивающие нотки, — ты хозяин, тебе и решать. Не сердись на тётку, как лучше хотела, надо было молчать.

Казалось, он огнём пышет. Этот человек явно не любит, когда ему перечат, и неважно, кто перед ним. Потянул меня в дом и там, остановившись у лестницы, повернулся ко мне и сказал:

— Иди наверх, в гардеробе найдёшь для себя одежду, и возвращайся, жду тебя на обед.

Я понимала, что лучше сейчас не заводить разговоры о папе и вообще лучше не спорить, поэтому быстро поднялась в его комнаты. Пошла к гардеробу, размышляя: «Не понимаю, он не любит есть в одиночестве? Зачем ему моё присутствие?»

Открыла гардероб и обнаружила там несколько вешалок с женской одеждой. Из этого всего я выбрала сарафан, прикрывающий колени, и в комплекте к нему шла короткая джинсовка. «А у него есть вкус, и удивительно, как же он угадал с размером…», — размышляла я, надевая на себя привычную мне одежду. Опустив глаза, увидела лёгкую обувь… «Да нет… не может быть, чтобы и с размером обуви он угадал», — подумала и влезла одной ногой в босоножку с декоративными вставками, которая тоже подошла по размеру. «Откуда? — вопрос крутился в моих мыслях. — Нет-нет, это не совпадение, он знает обо мне больше, чем я предполагала ранее». Это открытие меня шокировало.

На некоторое время я так и зависла с одной босоножкой в руке и, не мигая, уставилась в одну точку. В голове вдруг всплыла фраза отца, кинутая им в день моего исчезновения: «Чтобы он сдох… сдох, как и его папаша…». Во рту пересохло, лоб покрылся испариной, и тут меня осенило — он мстит не мне, а отцу, а я просто разменная монета. Тогда что это было тогда в ресторане, к чему это представление?

«Надо вывести его на разговор», — сказала себе, быстро надев вторую босоножку, поправила волосы, вывела косы вперёд и, подняв высоко голову, вышла из комнаты. Чуть ли не бегом пошла вниз — если честно, очень есть хотелось…

Я вошла в просторную столовую и остановилась у дверей. За накрытым столом уже сидел хозяин дома. От меня не укрылось, как он цепким взглядом осмотрел меня и произнёс:

— Присаживайся.

Пока я шла к столу, Хан не сводил от меня хищного взгляда. Пробирает до дрожи, но я смотрела на него открыто, стараясь не моргать. Его точно мне не пересмотреть, но не хочется выглядеть жалкой. Подошла и грациозно села.

— Несу… несу… — в столовую вошла Ангиза. Она несла большое блюдо и, улыбаясь, говорила: — Ничего без меня сделать не могут… Этот дом рухнет, если я покину его хотя бы на неделю. Так и будет, дорогой мой.

Мне кажется, что Хан не воспринимает всерьёз слова родственницы.

— Но пока я жива, ты не беспокойся, тётя Ангиза тебя не поки… — продолжая подобострастно хлопотать, она вдруг замолкает на полуслове по причине того, что, оторвав взгляд от блюда, увидела меня, да ещё и без платка, а это вообще двойной удар для неё. Ангиза мгновенно поменялась в лице, готовая испепелить меня своими змеиными глазами, но я вернула взгляд к хозяину дома. Приблизившись к столу, тётка поставила блюдо на середину и открыла крышку со словами:

— М… какой аромат, твоё любимое блюдо — абгушт*.

Надеюсь, это съедобно? Но пахнет вкусно. Мой нос уловил тонкую струйку мясного аромата, и желудок заурчал.

— Азиза позвали? — обратился Хан к родственнице.

— Кого…? Азиза? Он занят, у него у…

— Иди позови.

— Я сейчас скажу, позовут.

— Иди сама, — он говорил коротко, но так, что тётка не смела ослушаться.

Недовольно поджав рот и более не произнеся ни слова, развернулась