Любовь на поражение - Анна Олеговна Ковалева

Зрачки настолько расширились, что почти затмили собой радужку. Серо-голубая гладь сменилась непроглядной чернотой бездны.

И мне от этого стало по-настоящему жутко. Орлов выглядел полностью невменяемым, а я перед ним абсолютно беспомощной.

— Дима, ты меня пугаешь, — прошептала, но он пропустил мои слова мимо ушей. Его руки взметнулись вверх и резкими движениями вытащили шпильки из волос.

И тут же эти волосы растрепали. Зарылись в них.

— Красивая ты, Вик. Охренеть какая. С ума схожу по тебе.

— Дима, прекрати, пожалуйста. — моя попытка выкрутиться провалилась сразу. Дима одной ладонью зафиксировал мою шею, а вторую опустил на талию.

— Дима, не надо, — я задрожала, чувствуя, к чему всё идет.

Наши лица сейчас разделяли какие-то считаные сантиметры, дыхание Димы обжигало мне губы, парализовало волю, заставляло пульс шкалить на предельных уровнях.

Я рвано вздохнула и попыталась дернуться в сторону в попытке избежать поцелуя, но куда было деться из жесткой хватки?

Дима с каким-то злым рычанием набросился на мои губы и начал их остервенело целовать.

А все мои попытки протестовать свелись к тому, что к губам присоединился и язык, вторгшийся в приоткрывшийся рот

Это было дико, жестко, грязно и грубо. Я задыхалась, захлёбывалась и никак не могла прекратить это насильственное вторжение.

Дима просто брал свое, не особо заботясь о моем состоянии. Мое мычание лишь раззадоривало его, побуждая действовать активнее.

Он превратился в неуправляемого зверя, и меня с каждой секундой всё больше накрывало паникой.

От яростного поцелуя начала кружиться голова, ноги ослабли, а тело начало гореть, как в лихорадке.

Я не понимала, что со мной происходит. Мне казалось, что я умираю, и от этого становилось еще страшнее…

— Викааа…— оставив в покое мои многострадальные губы, Дима начал жадно целовать шею, спускаясь все ниже. — Сладкая такая, пиздец… Моя… Вся моя…

А я даже остановить его не могла. Губы болели от поцелуев, кожа пылала, горло напрочь пересохло, а в легких по-прежнему не хватало воздуха.

Тело словно запуталось в липкой паутине, и все мои трепыхания приводили лишь к тому, что я еще сильнее увязала в этих прочных клейких нитях.

Я не могла ни двинуться, ни трепыхнуться. Лишь дрожала и дышала, как загнанный зверек, а Дима и не думал останавливаться.

Его ладони нагло проникли мне под топ и поползли вверх…

— НЕТ! — прикосновение горячей ладони к обнаженной груди было сродни удару током. Меня всю выгнуло и чуть ли не до потолка подбросило.

Это было так странно. Тяжелая ладонь, смявшая мягкое полушарие, длинные пальцы, сжавшие сосок, электрические разряды, пробегающие по коже.

В кровь выплеснулась изрядная доза адреналина, придавшая мне сил. И заметно отрезвившая сознание.

В голове сверкнуло понимание, что сейчас может произойти непоправимое, и я начала отчаянно сопротивляться.

Невинность я хотела потерять, лежа в постели с любимым человеком, и обязательно после долгих ласк.

Хотелось отдаться ему полностью и без остатка. А потом слушать признания в любви и засыпать под мерное биение любимого сердца.

А сейчас меня нагло лапал охамевший вкрай урод, которому сперма в мозги ударила.

— Дима, прекрати! — взвизгнула и начала лупить его ладонями по плечам. — Я не хочу, Дима!!! Не хочу, слышишь???

Но мои писки были Орлову как мертвому припарка. Он то ли не соображал, что происходит, то ли решил меня напугать до посинения, то ли захотел заделаться насильником.

— Дима… — сил у меня становилось всё меньше, но я продолжала сопротивляться. Отпихивалась, царапалась. — Дима, пожалуйста, очнись… Ну не надо…. Ты сволочь, но не настолько же…

Да, я как идиотка, верила, что у Орлова еще есть что-то человеческое в душе. Но, кажется, сильно ошиблась.

К тому моменту, когда руки Димы добрались до моих ягодиц, я уже окончательно обессилела.

Просто закрыла глаза, ревела и силилась оттолкнуть слетевшего с катушек парня… А он лишь усилил напор и начал стягивать с меня шорты.

Тонкая ткань зловеще затрещала, расходясь по швам… Еще немного — и я останусь полностью обнаженной и беззащитной перед этим мерзавцем.

Поняв, что сама не смогу себя защитить, решилась на отчаянный шаг. Приготовилась заорать и позвать на помощь.

Кто-то же должен услышать и прийти на помощь.

С сожалением подумалось о Лилии Александровне. Она поверит мне сразу и без лишних доказательств, тут сомнений не было. Но поступок сына разобьет ей сердце.

Но даже ради ее спокойствия брать себя силой я не дам…

— Какого хрена тут творится? — в момент полного отчаяния в комнате раздается злой голос Олега, а уже через пару секунд он за шкирку оттаскивает своего обезумевшего брата.

И тут же заслоняет меня собой.

— Димон, ты совсем, что ли, охерел? — хватает Диму за грудки и хорошенько встряхивает. — Ты что творишь, дебила кусок? Кукуха совсем улетела?

— А ты чего приперся? — огрызнулся тот, отпихивая брата. — Съебись отсюда быстро.

— Съебешься отсюда сейчас ты, братец. — прорычал Олег, блокировал направленный на него удар, а потом сам нанес брату два удара. В челюсть и живот…

Глава 20 Отходняк

Дима со стоном падает на колени, а Олег смотрит на него сверху вниз с лютой злостью.

Я же быстро поправляю на себе топ, который кое-кто спятивший успел задрать. Шорты, слава богу, уцелели, лишь на правом бедре разошлись по шву.

Кое-как перевожу дыхание и обхватываю себя руками. Стараюсь подавить нервную дрожь и избавиться от ощущения чужих рук на теле.

— Вик, — младший Орлов кидает на меня быстрый взгляд. — Ты как?

— В порядке. — отчаянно пытаюсь взять себя в руки и не скатиться в истерику. Хотя потряхивает меня сильно.

Если Дима меня сейчас тронет хоть пальцем — клянусь, я заору на весь дом. Нервы мои уже на пределе.

— Не бойся, Вик, всё закончилось.

— Олежа, а не пойти бы тебе к себе в комнату? — Дима поднимается и резким движением вытирает кровь с разбитой губы. Да и нос у него, кажется, тоже разбит. — Ты тут лишний. Мы сами разберемся.

— Разберетесь? — шипит Олег. — Что, мало ты над Викой поиздевался? До насилия опуститься собрался?

— Какое, к херам, насилие? Ты че несешь?

— А ты на нее посмотри! На лицо особенно! Думаешь, она от удовольствия стоит и ревёт?

Я