Любовь на поражение - Анна Олеговна Ковалева

Последнюю фразу я не поняла, да и не хотела понимать. А вот термос и чашки, которые Олежек вытащил из небольшого розового рюкзака, явно принадлежащего Вере, меня заинтриговали.

— Ну, что, Вик? — парень обернулся ко мне и задорно подмигнул. — Как насчет какао для успокоения нервов?

Глава 21 Младший брат

Дима

В комнате Вики Олег задерживается не дольше, чем на пару минут, но мне хватает и этой малости, чтобы завестись до предела.

Ревность берет стальной хваткой за горло. Перед глазами встает черная пелена ярости, стоит представить, как братец утешает Вику.

Как нежно обнимает, прижимает ее голову к груди, запускает пальцы в роскошные волосы, целует бархатную кожу и нежные губы…

Сука!!!

В этот момент я испытываю к брату только жгучую ненависть. Настолько сильную, что готов всерьез свернуть ему шею.

За то, что посмел тронуть мою девушку. Ту, которая бередила мое больное сознание уже несколько лет.

Ту, которая отравила меня собой и каким-то непостижимым образом пробралась в нутро. Так, что не вытравишь самой мощной кислотой.

А я пытался, да. Отчаянно пытался. Из шкуры вон лез, но ни хрена не получилось.

Да, Вика не подозревает об этом, но в душе я уже давно сделал ее своей.

Даже когда сам не осознавал этого, всё равно считал своей. Какая-то часть меня, сидящая в подсознании, заклеймила девчонку и неустанно рвалась к ней.

Поэтому я так бесился и не находил себе покоя. В казарме только голову прочистил, допер, что к чему.

Долго думал, лежа ночами на узкой койке с жестким матрацем, понимал, что много дров наломал, настроил Вику против себя. Обидел сильно. Но решил, что вернусь и все исправлю. Должны же за год позабыться мои выходки?

Думал, поговорим, разберёмся со всем дерьмом и начнем встречаться. По серьезному встречаться, а не просто трахаться как кролики.

С Викой мне мало просто трахаться, я хочу большего, гораздо большего. Иногда самому становится страшно от своих же желаний. Слишком дикие позывы у меня в сторону Метельской.

Только вот ожидания с реальностью не совпали. Пока я маршировал на плацу, Вика, похоже, умудрилась связаться с моим братом. Пиздец.

Понятно теперь, почему тем вечером в квартире она краснела и отводила глаза в сторону.

Я-то хвост распушил, решив, что нет у нее никого. А она просто не решилась признаться, что с моим братцем крутит роман.

Интересно, маман знает? Одобряет, свадьбу готовит? И вообще, как далеко у них с Олегом зашло?

Да вашу ж Машу!!! При мысли о том, что Вика кувыркается с моим младшим в койке, прихожу в лютую степень озверения.

Как она могла? КАК ОНА МОГЛА????

В этот момент брат, наконец, вываливается из комнаты, а я с трудом сдерживаю в себе желание убивать.

В голове мелькает мысль, что если он сейчас подтвердит, что спит с моей зайчоной, что у них любовь великая, то мне придется опять уезжать.

Просить дядю Макса, чтобы помог с контрактом. И направил куда-нибудь на Крайний Север. Или в какую-нибудь горячую точку.

Иначе убью или брата, или Вику. Или обоих сразу. Ну и себя потом тоже убью. Как после такого жить?

— Остынь, Отелло, — Олег, видимо, читает мои мысли по лицу, потому что кривится, а потом хватает за плечо и разворачивает к лестнице. — Пошли, перетереть надо.

— Руки убрал! — рявкаю, пытаясь высвободиться, но у мелкого хватка как у клеща. Хрен отдерешь. Приходится чуть двинуть по ребрам локтем, чтобы он отступил.

— Не рычи, не хватало еще родителей в это вовлекать. Ты же своим ревом весь дом разбудишь.

Мы быстро спускаемся и сворачиваем в сторону паровых и бассейна. Там нас точно никто не услышит.

Олег кидает мне смоченное в душевой полотенце, чтобы я кровищу с лица утер. Злюсь, но принимаю. Вытираю кровь и ощупываю нос. Вроде цел. А вот на скуле, скорее всего, синяк расцветет к утру.

Впрочем, мне насрать на это. Меня сейчас другое волнует.

— Я ведь правильно понял? — спрашивает брат. — Ты запал на Вику? Причем серьезно запал, раз так на меня окрысился?

— Да, блять, серьезно! — огрызнулся я в ответ. — Более чем серьезно. Влюбился я в эту занозу ходячую. Влюбился, понимаешь? А ты? Давно с ней мутишь?

— Ой, кретин, — брат усмехается. — Нет у меня с Викой ничего. Она мне, блин, как сестра. Как Верка, только постарше. И утешать я ее полез как друг и брат, а не как любовник. Потому что ты устроил полный треш!

— Правда, что ли?

— Правда! Вика всегда мне будет названой сестрой. И никем больше.

Пристально всматриваюсь в лицо брата, и в итоге понимаю, что не врет, засранец. Не врет!

Как только мозги окончательно прочищаются от тумана ядовитой ревности, я начинаю мыслить здраво.

Смотрю в глаза Олега долго, но не вижу в них ни капли сексуального интереса к Вике.

И меня тут же отпускает. Напряжение, сковавшее тело, откатывается волной. Злость утихает, пыл сходит на нет. Остается лишь какая-то моральная раздробленность.

— То есть все эти выкрутасы и нервотрепку ты ей устраивал потому, что она тебе нравилась? — брат смотрит на меня как на полного олигофрена.

— Получается, так. — нервно ерошу волосы. — Запал, Олеж. Сильно запал, и от этого бесился. Несло меня сильно. И ничего с этим поделать не мог.

— Ты хоть понимаешь, что натворил сегодня? — теперь завелся уже брат. Судя по выражению лица, ему очень хотелось меня отметелить.

Как будто разбитых губ и носа мало. Хотя, может, и мало. Я действительно заслужил пару ударов в морду.

А удар у мелкого хорошо поставлен. Дядя Макс, похоже, с ним тоже спарринги проводил. Основы рукопашки заложил, мать ее.

— Как Вика? — спрашиваю, машинально облизав губы и чувствуя собственную кровь во рту.

— Успокоилась немного. Но она, блять, тебя боится теперь. И как ты со своей любовью к ней подкатывать будешь — я не представляю. Она ж от тебя шарахаться будет, как черт от ладана.

— Пиздец, — выдыхаю я, сжимая кулаки. Хочется навалять самому себе, только это физически