Жена вместо Приговора - Наталья Шевцова

Благодарно-нежно улыбнувшись и кокетливо стрельнув глазками, та вложила обе пухлые ладошки в ладони галантного рыцаря, полностью и целиком вручая себя его заботам, о чём ему сообщили её широко распахнутые лучащиеся доверием глаза. Галантному рыцарю — ничего другого не оставалось, кроме как с вымученно-счастливой улыбкой принять заботу на себя. А именно: помолившись всем известным ему драконьим богам да поднатужившись, потянуть упавшую к его ногам удачу на себя.

Услышав, как что-то то ли хрустнуло, то ли скрипнуло, причём сразу два раза, галантный рыцарь даже не удивился. Более того, он ожидал этого! Правда, не так скоро. В том смысле, что он надеялся хотя бы одну ещё фаерину поставить на ноги, прежде чем сам он ляжет.

Впрочем, расстроиться по поводу несвоевременно хрустнувшего позвонка он не успел, потому как уже в следующее мгновение с облегчением осознал, что то ли скрип, то ли хруст издала не его спина, а две почти одновременно открытые двери спален. В проёме которых почти одновременно появились только что проснувшийся Колин и принявший душ, надушенный и одетый с иголочки Адмар.

Два всё ещё сидящих на полу карапуза, проигнорировав зевающего Колина, тут же потянули ручки к Адмару.

Ага! Удача она такая, если к кому-то одному поворачивается лицом, то к кому-то другому — тылом.

'Боже, какой мужчина, я хочу от него сына! Или дочку! — пожирая глазами седовласого красавца дракона, думали Агнесса и Левкофея. Что касается, Эвномии, то она хотела не только сына и дочку, но и ещё, чтобы последние пару минут открутили назад и она, как и сёстры, тоже всё ещё сидела на полу.

Оказавшись под перекрестным огнем удушающее жарких взглядов сразу трех дев, видящих в нём отца своих детей, никогда и ничего не боявшийся великий воин, ветеран бесчисленных драконьих сражений, впервые в своей жизни не просто растерялся, а в полном смысле слова испугался. Испугался так, что ноги его в буквальном смысле вросли в пол. Бесстрашный и отважный воин никогда и никому бы в этом не признался, но только поистине сумасшедшее усилие воли заставило его сделать шаг вперед, а не назад. И то только лишь потому, что он вовремя вспомнил о том, что своим женихом Владычица объявит его, а не Сигмара. Ну а пока суть да дело, он уж как-нибудь придумает, как ему, оставшись неокольцованным, уйти из этого замка живым. Не то, чтобы старый дракон был против брака как института, просто он был однолюбом. И свою единственную любовь он уже встретил. И, к сожалению, уже потерял. Его красавица жена умерла при родах, дав жизнь их единственному сыну, отцу Сигмара.

Увидев, что объект их вожделенных мечтаний пришёл в движение, Агнесса и Левкофея затаили дыхание, к кому же из них ОН подойдёт первой? Которую выберет?

Однако им не повезло, в отличие от своего внука, Адмар излишней галантностью не был обременен, ему даже в голову не пришло, помогать обеим самому.

— Колин, ты помогаешь подняться фаерине, которая ближе к тебе. А я той, которая ближе ко мне, — обратился он к приятелю внука, разделив при этом великую честь по-братски. В том смысле, что Колину досталась самая корпулентная из сестёр, то есть, Агнесса.

Агнесса хотела было обидеться, но потом перевела взгляд на взъерошенного и зевающего богатыря Колина. И таким он милым и домашним ей показался, прям как медвежонок. Томно вздохнув, переадресованная фаерина решила и постановила: «Хочу от него сына! Или дочку!» Призывно улыбнувшись, Агнесса протянула белы рученьки к своему новому объекту вожделения, и дабы застолбить за собой жениха в глазах маменьки и сестёр, нежно проворковала: — Ах, как долго же я тебя ждала, мой милый Колин. После чего вытянула губки трубочкой и послала ещё и воздушный поцелуй.

Сказать, что подобная хозяйская «щедрость» поразила Колина в самое сердце — не сказать ничего. Ещё удар сердца назад бесконечно зевающий из-за того что встать-то он встал, а проснуться забыл, богатырь окончательно и бесповоротно проснулся в одно мгновение. Вот только проснулся он, как оказалось, лишь для того, чтобы убедиться, что кошмар, который ему только что приснился не сон, а реальность. Его, действительно, хотят на себе женить! Он знал это наверняка, потому что у него как у истинного заядлого холостяка было профессиональное чутье на такого рода дела. К слову, именно поэтому, что у него было это чутье, богатырь всё ещё и оставался холостяком.

Однако сегодня чутье его подвело. Причём дважды. Сначала подвело тем, что позволило ему проснуться не вовремя, а затем не остановило его тогда, когда ему вздумалось узнать, что это с таким грохотом обрушилась в гостиной.

Что ж теперь он знает… Но нет худа без добра, кто предупрежден, тот вооружен.

«К тому же я ещё не разыграл свою козырную карту, не сообщил фаерине, что я отнюдь не благородных кровей, а самый обычный плебей!», — приободрился пригорюнившийся было Колин и направился к восседающей на полу и тянущей к нему руки Агнессе.

Однако не успел он сделать и два шага, как был сбит с ног громадным пауком, влетевшим в гостиную на сумасшедшей скорости. И если бы только сбит, но паук ещё и приземлился на него сверху, похоронив под собой все части тела богатыря, кроме головы, которую уже в следующую секунду похоронила под своими бренными останками, точнее осколками, хрустальная люстра.

Нет, на сей раз за дверью не было никакого сражения. Просто у Ууха не сразу получилось попасть в комнату…

Само собой разумеется, вернувшийся, дабы донести ещё парочку чемоданов и сообщить, что ужин уже готов Уух, будучи хорошо воспитанным пауком, прежде всего, постучался. Однако ему никто не ответил. И он постучался ещё раз. Но ему опять никто не ответил. Да и не мог никто ему ответить — по той простой причине, что в коридоре всё ещё действовало заклинание нулевой слышимости. Вот только Уух об этом не знал и потому заволновался и решил срочно убедиться, что там, за дверью всё в порядке.

За дверью, которая, как он помнил, открывалась наружу. Он совершенно точно это помнил, потому что буквально несколько минут назад он уже открывал её именно таким образом. И створки двери тогда без проблем раскрылись.

Однако когда паук в этот раз потянул створки двери на себя — они даже и не подумали открываться.

Сразу же заподозрив неладное, Уух заволновался ещё больше. И потянул сильнее. Затем ещё сильнее. А затем и ещё сильнее. Он мог бы