Несокрушимые Осколки - Сана Кхатри

Я фыркаю:

— То есть ты украл игрушку у какого-то ребенка ради развлечения? Твой способ веселиться заключается в том, чтобы отправлять людей в нокаут?

Он показывает мне средний палец, и я не удерживаюсь от смешка:

— Я не украл. Я взял на время.

— Ага, как скажешь.

Он снова бросает на меня сердитый взгляд:

— Иди за ней, Касс, пока Боб не надел ей кольцо на палец или что-то в этом духе.

Я быстро смотрю на Ниа и Боба — они все еще смеются и танцуют — и снова перевожу взгляд на Джера:

— Ну, он вполне может это сделать. Сейчас она выглядит по-настоящему счастливой.

Джер заносит бутылку пива, будто хочет метнуть ее в меня, и я инстинктивно отступаю:

— Хватит быть таким невыносимым, парень. Соберись и сделай что-нибудь. Отодвинь этого лысого пещерного человека от Ниа.

— Господи, сколько ты уже выпил, Джер? Ты говоришь как моя покойная бабушка. Да упокой Господь ее душу.

Он снова фыркает:

— Иди. Сделай. Что-нибудь.

— Ладно. — Я поднимаю руку, видя, что он снова готов атаковать бутылкой. — Я иду, иду. Удерживай себя в руках, дружище. — Отключаю звонок и убираю телефон в задний карман.

Джер ухмыляется и показывает мне «класс», отчего я улыбаюсь и качаю головой.

Я оглядываюсь. Близняшек Уильямс нигде не видно, и это радует.

Скатертью дорога.

Глубоко вдохнув и резко выдохнув, я шагаю вперед и кладу руку на плечо Боба.

Ну, поехали.

19. КАСС

— Привет, Боб. Как дела, приятель?

Ниа резко втягивает воздух, увидев меня, но тут же отводит взгляд.

Боб, с каплями пота на лбу, поворачивается ко мне.

— О, Касс. Все отлично. Как сам? Слушай, последний раз, когда я тебя видел, ты был щуплым шестнадцатилетним пацаном, который пытался сдать домашку и не завалить экзамены.

— Убери руки от Ниа, — хочется сказать мне, однако я сдерживаюсь. Вместо этого усмехаюсь, подыгрывая ему:

— Ага, это был я. Но теперь-то все изменилось, да? — Засовываю руки в карманы джинсов и слегка пожимаю плечами. — Кстати, как твое пищеварение в последнее время? Я тут пару минут назад разговаривал с твоим отцом, и он сказал, что у тебя проблемы с желудком. — Быть загнанным в угол Дэвисом ради подробного рассказа о… проблемах его сына — точно не то, что я хотел услышать в жизни, но что поделать. Разве можно остановить отца, который жаждет в красках описать неполадки с кишечником своего чада?

Боб наконец отпускает Ниа и поворачивается ко мне:

— Да, папа сильно переживает. После еды все плохо усваивается, и неважно, чем я питаюсь. Кислотность, тошнота и все такое. Спасибо, что спросил, друг.

— Не за что.

Мы с Бобом обмениваемся улыбками невыносимо долго, и я чувствую, как Ниа переминается с ноги на ногу. Ей явно неловко в этой ситуации.

Из динамиков гремит новая поп-песня, и дети начинают прыгать и визжать от восторга.

— Так, эм… — прочищаю горло. — Можно я ненадолго займу Ниа? — спрашиваю я у Боба. — Мне нужно с ней кое-что обсудить.

Боб переводит взгляд с нее на меня, потом пожимает плечами:

— Конечно, без проблем. — Он отступает назад. — Слушай, я был бы очень благодарен, если бы ты помог мне подобрать простые упражнения, чтобы исправить мои…

— Проблемы с метаболизмом? — подсказываю я.

Боб смущенно кивает:

— Да, именно. Я готов заплатить за это.

Я машу рукой:

— Не нужно. Завтра я отправлю тебе на почту свою авторскую программу для начинающих вместе с режимом питания. Следуй им три месяца без пропусков, а потом напиши мне о прогрессе, и я скорректирую обе программы.

Он явно благодарен:

— Спасибо, дружище.

— Не за что, — качаю головой.

Что? Я не такой уж плохой парень, ладно? Проблемы, с которыми столкнулся Боб, серьезно вредят его здоровью, и я искренне хочу помочь ему, чем смогу.

Мы обмениваемся адресами электронной почты, после чего он поворачивается к Ниа:

— Позови, если понадоблюсь, — тихонько говорит он, но я все равно слышу.

Серьезно?

Позови, если понадоблюсь?

И это после того, как я согласился помочь ему с его… нездоровым желудком?

Потрясающе, черт возьми.

Я смотрю, как Боб отходит к столу с напитками, садится на стул позади него и погружается в телефон.

Настоящий спаситель, что тут скажешь.

— «Как твой желудок»? Серьезно? Это все, что ты смог придумать? — говорит Ниа, скрещивая руки на груди.

Я смотрю на нее сверху вниз. Крошечные снежинки осели на ее волосах и ресницах, а румянец на щеках стал глубже, приобретя восхитительный оттенок красного.

— А ты думала, я не останусь в образе?

Она слегка наклоняет голову, и в этот момент лунный свет падает на ее профиль, делая ее еще прекраснее, чем она есть.

Она фыркает:

— Так о чем ты хотел поговорить?

Я делаю шаг к ней и усмехаюсь, когда она не отступает. Ее грудь поднимается и опускается быстрее обычного, губы приоткрываются, а взгляд — все тот же, проницательный — не отрывается от моего лица.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я хочу поговорить, — я обхватываю ее талию и притягивая к себе. — Но настоящий вопрос в том: готова ли ты это обсудить? — Аромат ее медово-сладких духов накрывает меня целиком, пробуждая одновременно ностальгию и тоску.

Время не на моей стороне, когда речь идет о нас. Моя команда завершила съемки на днях, и я могу притворяться, будто хочу остаться в Аденбруке, лишь до определенного момента, пока мои юристы не решат приехать сюда и силой оттащить меня обратно в Нью-Йорк. Сейчас они вовсю ищут мне нового менеджера. Психически устойчивого. Разумеется, это непросто, но и не невозможно.

Мне нужно разобраться на месте; нужно понять, на каком мы с Ниа этапе.

Я должен знать, чего она хочет и что будет с нами дальше.

Она не вздрагивает и не отстраняется от моего прикосновения, а вместо этого мягко кладет ладони на мою грудь:

— Касс… — Она моргает и тихо выдыхает.

Я наклоняюсь, приближаясь к ее лицу. Она ощущается просто невероятно, как шелковое тепло и блаженное ощущение чего-то родного, и мне выпала удача быть тем, кто видит все это здесь, под мерцающим небом.

— Боже, ты прекрасна, — говорю я ей. — О чем, блядь, я