Наследник для императора-дракона. Право первой ночи - Екатерина Гераскина

Широкие, длинные крылья развернулись с силой, и при каждом их взмахе в воздух отлетали искры, осыпаясь вниз дождём света. Я задохнулась от этой красоты, от этого чуда, от ощущения, что смотрю на нечто древнее и совершенное.

Гибкая, изящная шея, острый хищный клюв, гордая посадка головы — феникс была потрясающей.

Я действительно задохнулась, сердце билось где-то в горле, а дыхание сбивалось от это зрелища.

Я метнулась взглядом в сторону — и увидела то же самое восхищение в глазах ледяного мужчины.

Заметила, что в этот момент для лорда Айсхарна, казалось, не существовало ничего вокруг, кроме собственной супруги. Ни щита, ни двора, ни нас — только Каллиста, сияющая в огне.

Я снова перевела взгляд вперёд, и именно тогда услышала:

— Ну же, давай, ящерка, не прячься. Дай волю своей драконице. Она должна стать сильнее, — восторженно проговорил учитель мне, но при этом не забывал следить за Каллистой.

Я качнула головой, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно расправляется, будто я стою на пороге чего-то необратимого.

Мне казалось, что именно сейчас начинается моя новая жизнь, где мне не нужно прятаться, где есть те, с кем я могу разделить свой секрет.

Я зачитала то самое заклинание, которое уже врезалось мне в подкорку. То самое, что должно было сохранить мою одежду.

То, как легко Каллиста превратилась в феникса, на миг позволило мне забыть, насколько мучительным был мой первый оборот. Как выкручивало жилы, как ломались и перестраивались мои кости, как тело рвалось изнутри, не желая принимать новую форму.

Но обман длился недолго.

Ослепляющая боль ударила резко. Я рухнула на колени, потом на четвереньки, упёрлась руками в землю, не в силах удержаться. Оборот был болезненным, даже слишком, но сквозь пульсирующую агонию я почувствовала прикосновение. Кто-то гладил меня по спине. Тёплая ладонь медленно прошлась вдоль позвоночника и остановилась ровно в том месте, где была руна.

— Её нужно убрать, Ассоль. Она тебе мешает, — спокойно, но твёрдо произнесли. — Будет немного больно.

Я не видела лица, но знала — это Харальд. Я почувствовала, как ткань на спине расходится, как его рука легла точно туда, где жгло сильнее всего. Он что-то зашептал, тихо, глухо, и руна вспыхнула огнём.

Я приготовилась к боли. К настоящей, рвущей, такой, от которой темнеет в глазах. Но она оказалась иной. Не такой, как та, что ломала меня при обороте. Она была острой, жгучей, но терпимой.

И стоило ей исчезнуть, как всё изменилось.

Оборот пошёл легче. Да, было больно. Я кричала. Но это длилось недолго. Совсем недолго.

И когда я распахнула глаза, мир стал другим. Более чётким, словно с него сорвали мутную пелену: зрение обострилось, я различала мельчайшие детали, слух стал тоньше, улавливая даже самые тихие звуки, а нос заполнили десятки, сотни разных запахов — влажной земли, камня, травы, металла, живых существ вокруг.

Но сильнее всего было другое. Я чувствовала потоки магии. Они струились повсюду, переплетались, но особенно ярко и мощно они шли от феникса.

Такая сильная, живая, пульсирующая энергия накрыла меня, что я на миг прикрыла глаза, почти теряясь в этом море силы, в этом ощущении родства и принятия, от которого дрожали крылья.

А потом я услышала, как огненная птица позвала меня — коротко, низко курлыкнув что-то на своём, не человеческом языке. И я поняла: это был зов. Зов не словами, а самой сутью.

Феникс стояла напротив меня, переминался с ноги на ногу и внимательно смотрела, склоняла по-птичьи голову то к левому плечу, то к правому. Мы были с ней почти одного размера. Она не была огромной, а я… я была слишком маленькой по сравнению с обычными драконами. Почти крошечной.

Я тоже переступила с лапы на лапу, встала, расправила крылья — и тут же почувствовала боль. Одно крыло всё ещё отзывалось острой, тянущей болью.

Моё плечо в человеческом облике почти зажило благодаря императору, который следил за раной и не позволял ей воспаляться, и только иногда оно всё ещё беспокоило меня тупой болью. А вот про то, что у меня было повреждено крыло, я совсем забыла. И сейчас оно напомнило о себе.

Я издала сдавленный звук, больше похожий на звериное поскуливание, чем на крик. Феникс тут же подошла ближе и прижалась к моей морде, по-звериному мягко погладила, успокаивая, делясь теплом и силой, словно говоря без слов, что я не одна и боль отступит.

Я ощутила прикосновения. Меня осторожно ощупывали, проверяли, трогали. Я позволила этому случиться. Эти люди помогали мне. Я терпела их манипуляции и вскоре поняла, что Харальд и учитель что-то накладывают именно на это крыло.

— Боюсь, тебе придётся переночевать в этом облике, — серьёзно сказал учитель. — Нужно, чтобы крыло правильно срослось и потом не причиняло тебе боли. Взлетать сегодня не будем.

Он стоял рядом с моей мордой, говорил спокойно, сосредоточенно, а позади продолжал работать Харальд. Феникс была рядом. Лорд Кайден следил за супругой, всё так же поддерживая щит, не отвлекаясь ни на мгновение.

Спустя час крыло перестали дёргать, и я попыталась им подвигать, за что сразу получила нагоняй.

— Ничего не делай. Харальд его зафиксировал. Теперь ждём. Завтра снимем шину — посмотрим вновь, — сделал мне замечание лорд Дорн.

А потом учитель вдруг резко изменился в лице. Его глаза загорелись, губы растянулись в широкую, почти мальчишескую улыбку. Он хлопнул в ладоши, и кольца в его бороде весело зазвенели.

— Но я ни в коем случае не отпущу тебя, — с восторгом заявил он, — пока не увижу твой огонь.

Глава 28

Учитель уже который час ходил и рассказывал о том, как правильно выпускать ледяную магию из пасти дракона, и то, как вдохновенно он говорил, как жестикулировал, как горели его глаза, — я понимала, что ему действительно нравится преподавать, да и он так легко об этом рассказывал, что становилось все понятно.

А ведь когда мы занимались с мамой, магия была для меня под запретом, потому я совершенно ничего не знала, вот и сейчас я иногда переминалась с ноги на ногу от усталости, но всё равно его слушала, пытаясь запомнить каждое его слово.

Правда, нет-нет, но взгляд у меня уходил в сторону — я никак не могла перестать немного отвлекаться на Каллисту и лорда Айсхарна. Она так и не обратилась, только подошла к супругу и просто прилегла на лапы, а тот сел рядом с ней, опёрся на её крыло и гладил по склонённой