Наследник для императора-дракона. Право первой ночи - Екатерина Гераскина

Она сделала пассы руками — язычки пламени исчезли. Исчез и огненный вихрь Харальда. В столовой воцарилась полная тишина.

— А давайте присядем и выпьем чаю, — предложил учитель. Вот уж кто точно не был напуган произошедшим. Я посмотрела на него — он по-прежнему широко улыбался, глаза его горели, и мне стало не по себе.

Я понимала, что эти люди только что открылись мне. Но я совершенно не знала о каких фениксах они говорят.

Только поняла, что они владели огненной магией, которая была под строжайшим запретом в Империи, и при этом спокойно жили здесь.

А ещё Каллиста была супругой главы Ледяного клана — и это говорило о многом.

И тогда пришла другая мысль.

Значит, Эрэйн понял, кто я.

А следом пришла ещё одна, куда более горькая: это не помешало ему оставить меня здесь.

Он просто пристроил меня к таким же редким существам, как и я сама… и исчез из моей жизни.

— И подайте мне мои булочки с корицей, не вижу их за столом, — снова нарушил тишину учитель.

Но тут заговорила Шани:

— Обоз с корицей смыло водой. Корицу не привезли.

Я посмотрела на неё — и снова этот остекленевший взгляд. Ни тени улыбки на детском лице, и голос такой… пробирающий до мурашек, до самого нутра.

На неё сейчас смотрели все. Даже улыбка стекла с губ учителя, словно её и не было секунду назад.

— Девочка моя, ты так дедушку не пугай, — наконец выдохнул он, пытаясь вернуть прежний тон. — Я ведь умру без своих любимых булочек с корицей.

Я перевела взгляд на Кайдена Айсхарна. Он сделал едва заметное движение рукой, и вход в гостиную оказался разблокирован. Я даже не заметила, в какой момент он применил магию.

Я была слишком напугана, слишком выбита из колеи. Почти сразу в помещение поспешили слуги, они принесли ужин. Кайден провёл Каллисту к столу, усадил её, и только тогда я сделала робкий шаг вперёд и вернулась на своё место.

Учитель, лорд Дорн, уже разговаривал с Харальдом. Я не прислушивалась — слова текли мимо. Зато я украдкой наблюдала за лордом Кайденом и Каллистой. За тем, как она ухаживала за супругом, как подавала ему блюда, как наклонялась к нему, что-то тихо говоря. Его лицо… казалось, оно просто не умело улыбаться, не умело выражать эмоции. Настолько ледяным, замороженным он был. От исходящего от него холода меня передёргивало.

Но стоило ему посмотреть на Каллисту — и мне казалось, что его голубые глаза становятся теплее. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно.

И тогда я вспомнила: они истинные. Они пара. Я поняла, что они, вероятно, могли общаться мысленно. Возможно, именно это они и делали сейчас. Но даже без слов, без явных жестов, каждая их мелочь, каждое движение, каждая забота друг о друге говорили слишком много.

Сердце сжалось.

Ведь у нас с Эрэйном… тоже так могло быть.

Я на мгновение позволила себе эту мысль — и тут же пожалела.

Если я думала, что после ужина мы просто разойдёмся или спокойно отправимся в библиотеку, то я ошибалась. Стоило нам всем подняться из-за стола, как учитель с явным воодушевлением произнёс:

— А сейчас — на демонстрацию. Кай, создашь щит.

Глава клана кивнул.

Мы все вместе — за исключением Шани и Фелиции, они отправились в библиотеку — вышли на улицу.

Уже смеркалось.

Воины, охранявшие поместье, патрулировали территорию. И пока лорд Айсхарн отдавал им приказы, у меня появилось время рассмотреть сам особняк.

Он и вправду был небольшим, но удивительно уютным: серый камень, две башни, два этажа. Вокруг — аккуратно подстриженные зелёные кусты, выложенные камнем дорожки, уходящие между ними вглубь. Всё выглядело ухоженным.

Я прошла за всеми вглубь двора.

И там уже лорд Айсхарн приказал воинам удалиться. А затем он возвёл ледяной, непроницаемый щит — купол. Настолько огромный, что у меня перехватило дыхание. Он уходил высоко в небо, перекрывая всё пространство.

Это же какая у него сила…

От магии Льда веяло таким холодом, что я обхватила себя за плечи. И только тогда заметила, что учитель оказался совсем рядом, почти у меня за спиной.

Я не услышала его шагов — только почувствовала, как он вдохнул воздух рядом с моим плечом.

— Никак не пойму, — пробормотал лорд Дорн задумчиво, — почему от тебя не пахнет драконицей.

— Потому что девочка научилась очень хорошо её прятать, — ответил Харальд, стоявший неподалёку.

Учитель задумчиво почесал бороду, его взгляд стал рассеянным, будто он смотрел не на двор, а куда-то гораздо дальше.

Передо мной оказалась Каллиста.

— Давай я первая покажу тебе, кто мы есть на самом деле. А потом — ты, — сказала она мягко. — Не бойся. Мы поможем тебе раскрыть собственную суть, стать сильнее. С нами тебе не нужно притворяться.

— А для чего такой большой купол? — не удержалась я.

— О том, кто мы есть на самом деле, знает лишь узкий круг лиц и пара слуг, — спокойно ответила она. — Воины Кайдена, которые охраняют наш дом, не знают правды. Для всех это выглядит так, будто мой муж просто не хочет, чтобы меня видели. Они уже привыкли к подобному. Поэтому и ты привыкай: каждая наша тренировка, каждый наш с тобой оборот будет под строгим контролем моего супруга.

Каллиста тепло улыбнулась. И именно в этот момент я наконец поняла, почему мне всё время казалось, что от неё веет теплом и чем-то родственным. Это была магия огня. Они — огненные существа.

А я…

Я теперь, выходит, последняя из вымершего клана. Мамы ведь нет.

— Ты расскажешь мне, кто такие фениксы? — робко спросила я.

— Конечно, — ответила Каллиста. — И я уверена, что в библиотеке дедушки найдётся что-то и про огненных драконов. Так что нам будет чем заняться.

Потом она начала зачитывать заклинание, которое сохраняет одежду при обороте. Я смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Не могла бы ты повторить ещё раз?

Она повторила. Я запомнила.

А потом началось настоящее чудо.

Каллиста отошла на пять шагов, встала ко мне спиной и снова обернулась. Она улыбалась — тепло, ярко. Её жёлто-рыжие волосы вспыхнули ещё ярче, и из них посыпались искры, поднимаясь вверх и образуя вокруг неё сияющий огненный ореол.

Глава 27

А потом Каллисту поглотил огненный вихрь — плотный, живой, состоящий из оранжевых, красных и золотых языков пламени. Он закрутился вокруг неё стремительно, жадно, и в следующий миг она резко рванула вверх, будто сама стала этим огнём, превращаясь в прекрасную, величественную