Научи меня плохому - Анель Ромазова

допустимый предел чувственности. Всасываясь в оттопыренную нижнюю губку, в моём понимании, нежно. Но Вася всхлипывает, ибо, просунув в неё язык, втираю неразбавленную похоть и заставляю прочувствовать ахуительно сладкий привкус её само́й. Вернее всего, отпустить Ромашку и не домогаться. А я, блядь, начисто проебал связи сознательного с бессознательным. Вместо того чтобы вдуматься как правильно, исполняю хер пойми что. И безусловно, меня это нехило терзает.

Придерживаю подбородок, целую глубоко и безбашенно, используя силовое преимущество, втиснув ладонь в поясницу, лишив возможности сдвинуться. Даже через прошитую толстую ширинку ощущаю, как подрагивает у Ромашки живот, столкнувшись напрямую с титановой трубой, имеющей свои виды, которым суждено реализоваться так или иначе. В фантазиях уже. А наяву пока в процессе.

Отступаю назад, входя в поворот пред заносом на кровать. Под пятку попадает что-то сильно напоминающее хвост. Истошный кошачий вой не идёт ни в какое сравнение с когтями, пропоровшими мне икру. Острые мелкие зубы впиваются под колено, причиняя боль и стремительно приводя в сознание то человеческое, что, казалось бы, съебалось безвозвратно.

Слегка хмурюсь, с трудом, сдерживаясь, чтобы не приложить кошака махом с ноги об косяк и не покалечить. Толком не присматриваясь, смахиваю с кровати покрывало и накрываю пухнатого драчуна. Дезориентированная скотина, мгновенно отваливается, барахтаясь, как буйный под громоздким пледом.

— Не лезь, пока не успокоится, — рявкаю на Васю, ринувшуюся его вызволять.

— Блин, у него наверно бешенство. Оскар никогда себя так не вёл, — ахает встревоженно, сложив ладошки крестиком на грудь, — Макар, тебе в больницу надо. Срочно! — запаниковав, кидается за телефоном.

Перехватываю поперёк груди, затаскивая к себе боком. Мне, лять, не в скорую надо, а ликвидироваться, пока просветление не смазалось. Пока настройки пашут адекватно. Пока ещё могу уйти.

— Я наступил ему на хвост. Имел повод отомстить. Нормально всё, Ромашка. Никто кровью не истёк и не заразился. Хвост, кажется, не сломан, максимум отвалится, короче переживёт, — нет гуманности в моей иронии. Есть дикое стремление развести этот абсурд с малыми потерями достоинства.

Задействую технический подход. Снимаю с Ромашки трусики, стараясь не прикасаться к голой коже, но нутро искрит. Лёгкие будто два мешка с песком, тяжестью придавливают грудину. Я ведь и не вдыхаю невесомый аромат её возбуждения, а он походу уже по крови распространился, якобы вирус поражая, и не избавиться. Народными или традиционным антибиотиком его выкуривать бесполезно.

Поднимаю с пола бельё, сую в карман, предусмотрительно завернув хлопковую полоску. Вася безропотно воздерживается от пререканий. Оптимистичными прогнозами не балуюсь.

— В субботу за тобой заеду. Будь готова к шести, — терпеть не могу ни день своего рождения, ни сборища по этому поводу.

Для матери это был один из праздников в календаре, когда бухать по-чёрному — свято дело. Можно не оправдываться перед опекой. Назвать толпу таких же алкашей и разводить пьяные сопли. А все её многочисленные хахали, считали важной миссией сделать из меня мужика, наливая полный стакан водки и принуждая пить до дна. Огребал, естественно, харкая в их одутловатые рожи. Такое вот веселье, раз в году.

— Я не приду. Только не после того, что ты со мной делал, — начинает будто защищаться.

Соррян, но ничего предосудительного не было. Проявление искренних эмоций в ущерб себе.

— Тогда приду я и уровняемся. Позволю делать с собой всё то же самое. Обещаю при этом не касаться даже пальцем, — вот о таком зря. Прохожусь губами по нежному ушку, неделикатно ввожу в краску.

Вася от меня, как от чумного отпрыгивает.

— Ты просто невыносим, — вздыхает тяжко.

— Старайся принимать меня мелкими глотками, будет легче переносить. В аквапарке соберётся куча народу. Соглашайся, Вась, научишь меня хорошим манерам, а я помогу тебе развеяться, — с неконтролируемым нервным смешком отстёгиваю приглашения, подспудно догадываясь, что в статусе «отказано», — Что ж, прибегнем к крайним мерам, шантаж и манипуляции.

Не поднимая с пола глаз, снова бубнит нелестное о моей персоне.

Хаваю горькое разочарование без подсластителя, хотя бы застенчивой улыбки, и заставляю себя уйти, прихватив телефон. Распирает же, блядь, противозаконным таким явлением, застолбить найденный изумруд с зелёными глазами. Увы, хочется страшно, но это одичалый эгоизм. Не для меня Ромашка выросла такой чистой.

Убрав стопак на байке, читаю сообщение от Ярика. Меня искал какой-то навороченный спонсор. Будет ждать в грузинском рестике «Кувшин».

Лишних спонсоров ведь не бывает, по времени должен успеть к назначенному и успеваю без опозданий.

На подходе к столику предвкушение выгодного контракта сменяется ярым желанием дать заднюю, но сперва раскроить ехидное ебало одному из братьев Мавзичей.

По мою душу заявился младший, болтающийся на побегушках и устных договорняках. Я в курсах, зачем он притащился за несколько сот километров. Участвуя в подпольных замесах, я приносил им основной доход, потом раскидал долги и порвал контакты, переехав сюда.

Из-за Влады в основном.

— Проходи, Макар, садись. Я тебе кофе заказал по-вьетнамски, — копирует повадки старшего, в кои веки оторвавшись от доильной сиськи. Сам он ни на хер собачий не способен распоряжаться мнением. Кофе со сгущёнкой люблю, но не в этой компании.

— Что тебе надо, Маза? — даю отмашку метнувшейся с подносом официантке.

— Всё тоже. Мы здесь новую точку присматриваем. Тебе первому предлагаю стать фаворитом и звездой сезона. Завербуешь кого-то из клуба, будешь иметь по десять процентов с их побед.

Когда кажется, что пахнет керосином, тогда лучше не втягиваться.

— Неактуально. Я с Филиппом уже все счётчики обнулил, так что пошёл ты на хуй и его прихвати, — к чёрту их всех.

— Не, так вопросы не решаются. Ты не забывай, что в долг дышишь. Тебе, хороший мой, всего лишь дали время обустроиться на новом месте. Ну хочешь, в знак нашей щедрости и особого отношения, Филипп вернёт тебе жену, практически не ношенной. Из-за неё же закусился, чё — то разнервничался и сорвался. Зачем только. У Фила бабы долго не задерживаются, а твою он вернёт нарядной, с золотишком, с машиной. Сам подумай, сколько плюсов в предложении, — наклоняется очень удобно для нижнего заноса кулака в челюсть.

= 18 =

Память — такая тварь, что не перестаёт крутить фильмец, который я хотел бы удалить из головы. Больше часа обкатываю резину по улицам перед тем, как выдвинуться домой. Мавзичи народ гнилой и мстительный, поэтому стоит ждать подлой подставы за то, что сместил Игоряше челюсть и разъебал нос.

По хер мне.

Пацанов в «Импульсе» предупрежу, чтобы не вовлекались в похожую шнягу. Принцип у них, как у микрозаймов. Возьмёшь копейки, а процентов выплатишь в триста раз больше.

Зацепиться