Научи меня плохому - Анель Ромазова

пошлость извини. Пишу, что думаю и вижу. Ты теперь в моей голове. Подключайся. Маленькая комната. На стенах одуванчики. По центру круглая кровать. Цвет белья на постели мне не важен. Имеет значение тот, что надет на тебе. Ты сидишь ко мне спиной. Волосы прикрывают до поясницы. Охуенно смотрится, что кроме них на тебе, только белые глухие трусики. Веду взглядом до ямочек над …ммм… хороша… Не трогая, уже чувствую и предвкушаю, какая тесная у тебя попка, когда я в неё войду и трахну. Но до этого, жду, как ты обернёшься, наверно с лёгким испугом отреагируешь, но я не дам тебе сорваться с места. Потом замечаю, по взгляду и заигрывающей улыбке, что сама не своя от желания забраться на мой член. Готова кончать. В профиль твоя грудь напоминает выпуклые конусы. Соски торчат. Я исхожу слюной, глядя на них. Да, пока представляю, как раскидаю на них сперму, но это после… Что скажешь, когда захвачу тебя сзади. Накрою ладонями сиськи и сожму пальцами соски?»

= 20 =

Ариэль:

«Скажу, что ты слишком торопишься. Рассматриваешь мою фигуру, тогда как я смотрю на твоё лицо. Меня притягивает твоя щетина. Она на вид колючая, но в ней безумно сексуальный магнетизм. Грубо царапает кожу, когда трусь об неё щекой. Ты выше, и мне для этого приходится задрать голову и дотянуться. Губы сами распахиваются, потому что ты нажимаешь на них больши́м пальцем. Оу! Мне так нравится грубо-солоноватый вкус подушечек и в животе комками что-то тревожится. Я не прошу меня трогать, потому что ни звука не могу произнести, увлёкшись …ты сам, оставив ладонь на груди, перетираешь чувствительно-сжатые соски между пальцами. Это не только приятно. Это пропускает через меня ток. А твой язык у меня во рту… продолжай…»

Нептун:

«Ну же, девочка, открой губки шире. Дай, мне вылизать твой горячий ванильный ротик. Дай, раскатать, распробовать, какая ты сладкая. Язык по мягкому скользит. А твои соски… ммм… пиздец какие они бархатные и плотные. Их тоже хочу лизать. Кусаю нижнюю губку. Кусаю подборок. Ты вздрагиваешь. Сводишь бёдра. Тебя волнует и смущает, что густые капли смазки текут из киски. Я хочу их видеть, но сперва искусать и вылизать твои соски. Они сами напрашиваются, перекатываясь камушками у меня на пальцах. Скажи, о чём ты думаешь, когда вот так жёстко оттягиваю один. Левый, на ареоле крохотная родинка… Они светло-розовые, но чем больше я их тру, тем ярче они краснеют. Блять, я бы тебя всю сожрал, но начинаю с шеи. Ты мне сама её подставляешь… Скажи, нравится?»

Сворачиваю окно, пока Неземная описывает свои ощущения. Открываю прогу, связанную с вибротрусами.

Они же надеты на ней.

Мать твою!

Ни хера не вижу.

Картинка расплывается, стреляя слезоточивой резью, будто песком в глаза.

Ромашка чётко в фокусе зависла. С пунцовыми щеками. Губы влажные, распухшие донельзя. Приоткрыты и травят в меня свежее, сладкое, взволнованное дыхание. Как наяву его пью и обливаюсь потом. Зигзагом каждый мускул перестёгивает. Яйца ноют, будто им впрямь светит разрядиться на скромные лепестки.

Бросаю мимолётный взгляд на орхидею и на полной серьёзности рассматриваю варик, зажать цветок в ладонь и пройтись по колом стоя́щему члену. Раскатать росу по всему стволу и нафантазировать медовую смазку.

Это называется — дошёл до кондиции и готов у тому, к чему, казалось бы, не предрасположен.

Пускаю пока эту мысль на самотёк, не дозрев до такого.

В приложении красными точками помечены самые чувствительные зоны промежности и степень интенсивности. Выставляю пока лайт, чтобы стимуляция шла прямыми линиями в области половых губ. Клитор оставляю под финал.

Блд! Я бы пальцами лучше справился, чем это всё несговорчивое и заместительное.

А сам понятия не имею, как перебороть наплыв и не слиться в собственные трусы. Слишком живыми идут образы и ощущения. Тонкий аромат Васиной сочной целочки прочно в ноздрях повис. Утраивает спецэффект, накрадываясь на её голос.

Трахать её хочу, хоть вой, но чем это поможет.

Сообщение булькает и по — новой падаю в переписку, как под толщу воды. Дыхание спёрто в крайняк.

Ариэль:

«Нравится. Ты разве не чувствуешь, как меня трясёт и кожа вся в мурашках. Ты всасываешься в мою шею. Меня шатает. Хочется упасть. Не падаю, потому что держусь за твои плечи. Мускулы шикарны. Такие горячие. С ума сойти! Двигаются под ладонями. Напоминают гладкие булыжники. Они твёрдые и упругие. Их невозможно размять. А твои руки они сильные. Ты ими проводишь по животу и запускаешь волну. Она бьёт и обжигает паром между ног. Мне так жарко… очень жарко. От твоих пальцев, ласкающих там внизу. Губы накидываются на соски, и ты царапаешь их зубами… продолжай».

Нептун:

«Воу! Ты вся горишь. Где ни притронусь, везде обваривает. Особенно когда топлю пальцы в вязком сиропе. Кипяток не меньше. Я хочу это видеть. Ты слишком заманчиво качаешь бёдрами, призывая тебя разложить на кровати. Разведи ноги (прошу) Ты супер, рыбка! Укладываешься, а я давлю на колени и… у тебя невероятно пошлая и идеальная киска. Возбуждена настолько, что раскрывается для меня. Розовые губки — просто прелесть. Уверен, что припухший клитор дико чувствительный сейчас. Хочешь, чтобы я наложил на него язык и полизал тебе?»

До того, как получаю ответ, переключая стимуляцию на, требующий того, бугорок. По сбивчивости строк Неземная уже плавает в шторме, осталось накрыть её и потопить.

Ариэль:

«Да… я там хочу»

Умничка. Немногословно, но от этого гораздо жёстче торкает. Ползучими мурашками до самого загривка дерёт. Восстанавливаю в памяти проекцию, как несколько часов назад зарывался лицом в текущую сахарным варевом промежность Ромашки.

Дальше возбуждённое воображение ведёт, как по накатанной.

Я несу Василису и укладываю на кровать. С распаренной, смущающейся под моим настырным взглядом, снимаю с неё всю одежду. Срываю с себя, освобождая член. Цепляю в каком изумлении она смотрит на орган, предназначенный для взаимного удовольствия. В данный момент от него сплошное неудобство, приближённое к боли.

Всё относительно. Терпеть я не привык.

Нептун:

«Я бы хотел, чтобы отросло три члена. Я бы растягивал твою узкую попку. Вбивался в рот, кайфуя, как хрупкое горло обтягивает ствол, и дрожит стонами, которые ты не можешь издать. Я их глушу, толкаясь снова и снова. Но член, увы, один, а твоя киска хлюпает, сжимается вокруг и не выпускает. Ох, блядь, эта дырочка в обтяжку на мой хуй села. Скользкая, тугая и пиздец какая мокрая. Как такую не растянуть под